Фальшивый муж для мамы Снегурочки - Инга Максимовская

него часто кровь идет носом. С тех пор как его мать предала, почти каждый день. Шла. Врач сказал, что это нервное, стресс, слабые. Когда в нашем доме появилась Снегурочка кровотечения прекратились, волшебным образом. А может просто прием витаминов подействовал и так совпало. И вот снова...

— Папа, я успел же? — шепчет мой сын. Я прикладываю к его переносице пузырь со льдом и злюсь адски. На себя в первую очередь, потому что я виноват, что у моего сына снова стресс. Он боится потерять то, что ему даже не принадлежит. Это не ему к психологу надо, а мне. Потому что я дурак и кретин. — Ты же не сказал маме...

— Вов, он не твоя мама. Она чужая женщина. Мы ее обманываем. А ты себя. И она тоже уйдет рано или поздно. И...

— А если не уйдет? Она к нам привыкнет и останется навсегда. Бывает же ложь во спасение. Так Снегурочка сказала, — тихо вздыхает Вовка. — И она тебя любит. А ты ее. Ты просто еще не расколдовался. И я видел, ты с мамой в том кафе встречался. Она не любит меня, да? Если бы любила, то ты бы меня с собой взял и мы бы мороженое ели. И...

— Вов, это взрослые дела. Ты подрастешь и, наверное, поймешь...

— Тогда хотя бы Снегурочку не отбирай у меня. Дай нам шанс, пап.

Шанс. Чертов шанс, без которого меня оставляет собственный сын. Парадокс.

— Ладно, сын. Но за это ты будешь послушным и не будешь Снегурочку пугать до обморока. Она вон там, наверное, с ума сходит. И еще, чтобы не случилось, у тебя всегда буду я, запомни это навсегда. Понял?

Протягиваю сыну сжатый кулак, в который он ударяет своим крошечным. — Беги, переодевайся. И...

— Ты там соври что-нибудь покласснее, — загорается глазками мой мальчик.

— Докатились. Ты учишь отца лгать. Если так дальше пойдет, мир перевернется, — хмыкаю я. Сегодня же перенесу подушку и одеяло в спальню. Черт, надо какую-то перегородку на кровати соорудить. Боже, что я творю?

Глава 27

— Какого черта вы творите? — Руслан был в ярости. Рвал и метал в душе. Но понимал, что показывать свою злость, значит явить этим каменным истуканам свои слабость и страх. — Я не отдавал таких распоряжений.

— Ну, вы пока и не можете, — ухмыльнулся седой мужчина, сидящий во главе длинного стола в конференц-зале. — Распоряжение провести аудиторскую проверку отдал я. Моих полномочий заместителя председателя совета директоров на это хватает.

— Насколько я помню я был заместителем Алексея Александровича, — Руслану сейчас казалось, что его загоняют в угол, планомерно и хладнокровно. Но кто? Никто не сможет оспорить его право на наследство. И эта компания перейдет ему, если только... Если не докажут растрату. Его растрату. И тогда все полетит в тартарары. И вместо теплого кресла миллиардера, можно в легкую получить совсем не теплое место у параши, мать его.

— Вы были правой рукой вашего тестя, но не входили в совет директоров, — оскалился старый хрен, вальяжно откинулся на спинку начальственного кресла. Его кресла. Руслан скрипнул зубами, но сдержался. Показывать свою ярость десятку Топов, сидящим за столом переговоров было бы просто верхом идиотизма. — Кроме того, господин Ларцев, все то, что сейчас мы инициировали, мы сделали для вашего же блага. Вы получите концерн чистый, станете владельцем компании в которой нет никаких проблем. Ведь нет же?

Старый черт посмотрел на Руслана, как ему показалось с насмешкой. Словно до кишок просканировал его проклятым взглядом мудрого удава.

— Я не считаю нужным...

— Мы считаем, — дернул плечом наглый хрыч, сделав ударение на слове МЫ. Топ менеджеры сидящие на своих местах синхронно кивнули. — Голосование излишне. Ну что вы так нервничаете, Руслан, это стандартная процедура при смене главы концерна. Мы вам искренне сочувствуем в вашем горе. Шутка ли, потерять сразу всю семью, поэтому помогаем. А сейчас, простите. Я вынужден закончить собрание. Дела, знаете ли, стариковские. Таблетки, процедуры.

Старик тяжело поднялся со своего места. Нет, сочувствия не было в нем. Только холодный, ледяной расчет. Рус это почувствовал и попытался проанализировать В случае его провала ведь этот старый урод не получит ничего путного. Концерн разберут по кирпичам, доходное предприятие просто пойдет ко дну. Кому это может быть выгодно?

Ларцев проводил взглядом последнего топ менеджера, рыча смахнул все, что осталось лежать на столах. Схватил тяжелый стул и метнул его в стену, с удовольствием наблюдая, как по отделанным дорогими панелями перегородкам идут уродливые трещины.

— Чип, — прохрипел он в телефонную трубку. — Ты мне нужен. Срочно.

Бог шельму метит. Чертов решала хотел половину. Он ее получит. Сторицей. Заодно и от этой головной боли в конце концов можно избавиться.

Тамара Леднева (Ларцева)

— Это как понимать? — приподнимаю бровь, рассматривая стоящего на пороге спальни великана. Он угрюм, взъерошен, держит в руке свою подушку.

— Ты хотела, чтобы я спал с тобой. Ну вот...

— То есть ты не сам решил вернуться в супружеское ложе. — ситуация меня забавляет. И это бы могло быть даже смешно, если бы не было так гадко.

— Лена, не начинай, пожалуйста, — голос Тима уставший и родной. И я так мечтала об этом дне. Ждала, что он будет рядом, что даже ночью я буду слушать его дыхание, прижиматься к нему, и... А сейчас мне противно. Я не понимаю, как мне спать теперь с ним, зная, что он был с другой женщиной, и даже, кажется, на нем остался ее запах.

— Ты хоть помылся после той... Той... Черт, я не знаю, как правильно себя вести, Тим. Я запуталась окончательно. Как ее зовут?

— Лена. Ее зовут Лена.

— Оригинально. Случайно вышло, или ты специально искал мою тезку, чтобы не путаться в именах?

— Я вообще оригинал, — хмыкнул Тимофей, бросил подушку на кровать и подошел к кроватке, чтобы удостовериться, что Настенька спит, хоть пали из всех орудий. — Послушай, та женщина... Она замужем. У нее скоро будет ребенок.

— Твой? Это такая месть, да? Ты мне, я тебе? — я несу чушь. Я это знаю. Тим не стал бы мне мстить так глупо. Не стал бы что-то доказывать, играть жизнями ребенка и его матери, он не такой. Но я несу сейчас чушь, потому что задыхаюсь от ревности, черной и непроглядной, рвущей меня на куски, в лохмотья. И противен не он мне, а я сама себе. В конце концов он мужчина. И не обязан был ждать меня всю жизнь. И уж точно не был обязан прощать и