Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

А теперь меня даже не потрудились запереть по-настоящему. Никому не было до меня дела. Никто не позаботился о моей безопасности. Я снова расплакалась, упиваясь своей никчемностью. Кроме ошейника, пояса верности да бесполезных кандалов на запястьях и лодыжках, ничто меня не сдерживало. Цепь была расстегнута. Если бы они хотя бы надели на меня рукавицы, эта незапертая цепь, возможно, и удержала бы меня на месте. Но рукавиц не было.

У меня была свобода.

Я не знала, что это такое, уже полгода. Я могла встать. Передвигаться сама, если буду осторожна. Если буду тихой. Должна ли я? Хочу ли? Что я могу сделать? И тут же меня захлестнула горькая волна предвкушения… будущего наказания.

В следующую секунду меня сковал ужас. Я сжалась в комок, зажав руки между коленями, чтобы не потянуться к ошейнику. О чем я только думаю?! Меня ждет нечто чудовищное. Арлебен будет в ярости. Даже Пав придет в ужас. А Хозяин… Хозяин… что сделает он? Он будет вынужден что-то сделать.

Решение пришло мгновенно. Я не воспользуюсь их ошибкой.

Но… я колебалась. Я знала, что это неправильно. Они были заняты, они забыли проверить меня. В доме важные гости — устроить сцену сейчас было бы ужасно. Разве я не могу проявить сознательность? Я зажмурилась и сжала кулаки.

О-о-о… нет. Не могу.

Эти оковы были созданы не для того, чтобы учить меня ответственности. Они были созданы, среди прочего, чтобы сдерживать мои порывы. И они не справлялись. Как они посмели оставить меня на свободе?!

Настало время для маленьких неприятностей.

Когда все ушли с кухни подавать десерт, я сняла цепь с ошейника, аккуратно положила её на пол и встала. Крадучись, я выскользнула в боковую дверь, ведущую в коридор, подальше от шума. Я чувствовала себя удивительно неуклюжей — каждое движение давалось с трудом после полугода жизни без собственной воли. Я не знала, сколько у меня времени. Может, меня хватятся через минуту. А может, и не скоро, если все решат, что меня кто-то увел.

Нужно было торопиться. В коридоре обнаружилось несколько дверей, но за ними были лишь скучные кладовки. Зато открытая дверь в конце вела в подвал. Это уже интереснее.

Сначала я попала в мастерскую. Вот где было раздолье! Заклепки, магнитные крепления, чаны с жидким камнем. Тюбики с фиксатором отлично легли бы на стены. Шарикоподшипники, рассыпанные по полу, создавали отличный беспорядок. Я подумывала о краске, но побоялась, что запах быстро привлечет внимание. Осторожно ступая между шариками, я пробралась дальше.

Следующая комната оказалась прачечной, заваленной горами белья. Я размышляла, не вернуться ли за жидким камнем, когда услышала шаги на лестнице. Сердце ухнуло в пятки. Я нырнула за стиральную машину, вжалась в темный угол, закусив костяшки пальцев, чтобы не взвизгнуть. Глупость моего положения обрушилась на меня с утроенной силой. Кошмар. Как я дошла до жизни такой?

Может, тихонько пробраться обратно и самой запереть цепь? Идеальное алиби. Да, если меня никто не найдет…

Неизвестный вошел в комнату напротив. Я услышала звон бутылок, а затем шаги, быстро удаляющиеся вверх по лестнице.

Недолго думая, я выскочила из укрытия и метнулась в ту самую комнату. Винный погреб. Идеально! Схватив две первые попавшиеся бутылки, я понеслась обратно в прачечную. Открыть их оказалось не так-то просто — в итоге я просто отломила горлышки, приглушая хруст тряпками, и окатила вином аккуратные стопки белья.

Оглядев поле боя, я осталась довольна. Сверху по-прежнему было тихо. Наверное, меня ищут, но стараются не шуметь из-за гостей. В поисках новых идей я заметила в передней части подвала какие-то трансформаторы и керамические короба. Я побоялась к ним прикасаться. Но там был экран с бегущими символами. Не в силах прочесть, я просто ткнула в клавиатуру.

Экран погас. Я замерла, ожидая сирены, чего угодно. Что-то в доме изменилось — может, голоса стихли?

Рядом обнаружились выключатели. В порыве, который уже не имел ничего общего со здравым смыслом, я щелкнула всеми сразу.

Начался ад. Взвыла сигнализация. Надо мной загрохотали шаги, зазвучали встревоженные крики. Прятаться было некогда. Я бросилась в неисследованный проход и обнаружила, что он ведет наверх, к двери в сад. Замки, рассчитанные на сильные руки, поддавались с трудом. Наконец, я вывалилась наружу и, прижимаясь к стене дома, побрела вдоль него.

Быть на улице без поводка оказалось еще страшнее, чем в доме. Мне хотелось плакать. К Хозяину. Убежать. Быть наказанной. Броситься ему в ноги, чтобы он привязал меня так крепко, чтобы я и пальцем не могла пошевелить. Но я была свободна, и какая-то часть меня всё еще искала приключений. Я уже опустилась на колени, рассматривая клумбу на предмет выдирания, когда прямо перед собой услышала голоса.

Двое мужчин вышли в сад. Я узнала их — друзья Хозяина. Я просчиталась. Слишком близко к комнате для совещаний, откуда был выход в сад. За мгновение до того, как они меня заметили, я почувствовала их расслабленность, удовольствие от передышки. Похоже, мой дебош им нисколько не помешал.

Они уставились на меня, стоящую на коленях среди зелени, и многозначительно переглянулись. А затем, успокаивающе прицокивая, начали приближаться с двух сторон. Я попыталась проскочить между ними, но один мертвой хваткой вцепился мне в плечо, а палец тут же нырнул в кольцо ошейника. Они гладили меня по голове, успокаивая, заслоняя своими телами от других мужчин, наслаждающихся солнцем. Позвали слугу, проходившего с напитками, и отправили его в дом.

Тот вернулся с Арлебеном. Увидев меня, Арлебен побелел как полотно и, не говоря ни слова, потащил меня обратно в дом, через дверь подвала. В коридоре под ногами захрустели шарикоподшипники. Арлебен проследил взглядом их дорожку и ахнул. Затем, схватив меня за ребра, он оторвал меня от пола и понес вверх по лестнице, держа одной рукой, словно провинившегося щенка, пока мои ноги болтались сзади.

Мое желание отчасти сбылось. Через несколько мгновений он уже крепко привязал меня тяжелыми ремнями, заткнул рот кляпом, натянул уздечку и впихнул в конуру под лестницей, пристегнув путы на ногах и голове так, что я не могла пошевелиться. Я никогда не видела его таким разъяренным.

Я зажмурилась, чтобы не видеть его гнева. Если он так зол, то что же будет, когда придет Хозяин? Что я наделала?

И всё же, несмотря на ужас и чувство вины, я