Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

Наказание следовало незамедлительно. Арлебен больно шлепал меня, злобно шипя: «Погоди, вернется твой Хозяин!» Меня тут же сковывали по рукам и ногам. А когда Хозяин возвращался, расплата была изощренной и всегда приходилась на «провинившуюся» часть тела.

Одной порки хватило бы, чтобы я искренне раскаялась и поклялась себе, что минута слабости не стоит такой муки. Но когда он однажды смазал мою вагину жгучим соусом и оставил корчиться в огне на несколько часов, а потом жжение не проходило еще полтора дня — вот тогда я поверила в это по-настоящему.

До следующего раза.

У меня просто не было выбора. Нельзя снова и снова доводить женщину до грани и не давать сорваться. И дело даже не в самоконтроле. Мне не читали моралей и не взывали к силе воли. Это была не логика убеждения. Это была дрессировка. Чистое оперантное обусловливание. Я должна была усвоить связь: действие — наказание. И перестать.

Наверное, психолог сказал бы, что это сработало. Я стала осторожнее. Но сам Хозяин и его люди вряд ли были довольны. Уж слишком велико было удовольствие, слишком реален потенциальный оргазм, чтобы они могли искоренить это во мне полностью.

По крайней мере, мне так казалось тогда.

Однажды вечером Хозяин довел меня до настоящего безумия. Он связал мне руки за спиной ремнем, проходящим между грудей. Казалось, он часами сосал и мял мои соски — сразу оба, зная, как это на меня действует. Помню, как долго он продержал меня лицом вниз у себя на коленях, играя с кольцами в половых губах, а потом начал вводить в меня предметы… сзади. Это унижение всегда обжигало меня жарче всего.

Порка началась, когда я уже была на пределе, и боль лишь подогревала дикое, неконтролируемое возбуждение. Он хлестал меня фаллоимитатором, который только что был во мне, и я была так близко… так мучительно близко. Когда он остановился, я рыдала, извиваясь в путах, умоляя его на всех языках, которые знала и не знала. Он лишь смеялся.

Потом он неторопливо трахал меня в рот, поигрывая кольцами в сосках, и впервые кончил мне в задницу. Он был огромен, это причиняло боль, но худшей пыткой было то, что я не могла кончить сама. Одного касания клитора было бы достаточно! Я была такой наполненной, такой набухшей, что каждая клеточка тела вибрировала на грани. Во мне не осталось ничего, кроме кричащего желания, сконцентрированного в пульсирующей, пустой вагине и отвергнутом, набухшем клиторе.

Он вошел в меня, сжимая мою грудь своими большими ладонями, и излился в мою истерзанную задницу. Затем он уложил меня на спину, привязав лодыжки к столбикам кровати. Я всё еще всхлипывала и содрогалась, но кульминация не наступала. Он ушел почти на полчаса. Постепенно буря во мне стихла, сменившись тупым томлением. Соки, залившие мои бедра и лоно, холодели на воздухе, как застывающая на склоне лава. Но внутри всё еще полыхало, меня трясло. Вернулся он с чем-то металлическим в руках.

Это был пояс. Холодный металл плотно обхватил мою талию, заставив вздрогнуть. Третья полоска легла между ног. На этот раз я содрогнулась от удовольствия — она плотно прижалась к моей набухшей плоти, но клитора не коснулась. Вместо этого ее внутренняя поверхность закрыла всю область вокруг. Я почувствовала, как Хозяин возится с кольцами, и услышала металлический щелчок замка.

Он освободил мои лодыжки и поставил на колени, требуя обычного поцелуя ног. Каждое движение давало мне ощутить новую клетку. Он поднял меня, тщательно проверил посадку пояса, заставляя принимать разные позы. Затем пристегнул мой ошейник к кольцу в стене, расстегнул ремень на моих руках и ушел.

Я не верила своему счастью. На мне не было рукавиц! Конечно, можно было не обращать внимания на эту новую игрушку и просто… погладить себя. Я была почти так же возбуждена, как и раньше, а тугая хватка металла странно будоражила. Мысль об оргазме затмила всё, даже страх наказания. Я попыталась просунуть руку под щиток на лобке, но он сидел слишком плотно — не протиснуть и листа бумаги. Я ощупала полоску между ног. Странно было чувствовать там твердость вместо собственной нежной плоти. В ней были небольшие отверстия, но ни в одно из них не пролез бы и палец.

Сзади полоска проходила между ягодиц, но там она была гладкой и не такой тугой. Я развела ноги, пытаясь подцепить ее пальцем, но он упирался во внутренний край. Я надавила сильнее — и вскрикнула от боли. Кольцо в половых губах за что-то зацепилось. С ужасом я поняла: оба кольца продеты в прорези металла и надежно зафиксированы там. Моя плоть стала частью этого пояса.

Двадцать минут я потратила на отчаянные попытки освободиться, изучая его со всех сторон, пока не сдалась и не разрыдалась.

Подняв глаза, я увидела Хозяина. Он задумчиво смотрел на меня сверху вниз. Я по-детски засунула пальцы в рот, пряча улики, и зарыдала еще горше. Когда я наконец подняла на него полные слез глаза, в его взгляде читалось язвительное веселье и торжество. Увидев выражение моего лица, он улыбнулся одной из своих редких улыбок и коснулся моей щеки. А потом долго и жестко хлестал меня по всему телу — спереди и сзади. Как ни странно, это лишь распалило мое возбуждение, а на следующий день я не могла пошевелиться от боли.

Следующие дни я испробовала всё, чтобы достичь разрядки в этом поясе. Терлась об пол в конуре, пыталась двигать им вперед-назад, когда думала, что никто не видит. Но конструкция была продумана безупречно. Даже когда Хозяин продолжал мучить меня, вставляя фаллоимитаторы сквозь решетку пояса, я оставалась беспомощной. Я извивалась, выгибалась, терла соски до боли — ничего.

Однажды вечером Гарид привел свою рабыню на поводке в комнату с экраном и усадил на пол у своих ног. Обычно ей не позволяли смотреть, но сегодня он хотел, чтобы она видела шоу.

Это была нарезка из видео, где она пыталась мастурбировать, не снимая пояса. Ей пришлось смотреть, не отворачиваясь; он чувствовал, как ее слезы капают ему на пальцы, когда он держал ее за голову. Вот она, с блестящим металлом на лобке, сжимается, извивается, бьется в тщетных попытках. В одном кадре она даже с размаху ударила закованным лобком об пол в приступе отчаяния.

К концу записи