Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

вдвоем, что она, обрадованная таким поворотом, принимается бесхитростно щебетать обо всем подряд. Про усадьбу, про Кэтрин и новых воинов, в том числе, самого противоречивого из них.

— Я конечно видела эльфов на картинках книг, но впервые вижу его в живую, а вы, госпожа?

— Я тоже.

— Интересно, у него есть невеста? Говорят, у обрученных эльфов на правых запястьях надеты специальные, золотые браслеты. У этого воина такие длинные рукава, что я не заметила браслета, даже когда он кормил лошадь. Я бы хотела спросить у него напрямую, но это, наверно, будет не очень уместно и совсем не тактично, а мне не хотелось бы показаться навязчивой. Я бы просто из любопытства спросила, но мужчины — кто их знает, как они воспримут такой вопрос... — она на миг краснеет, очень ярко, как многие рыжие, и тут же переводит тему. — Говорят, эльфы отличные лучники. Интересно было бы увидеть его в бою, правда же, госпожа?

— Ну уж нет, — со смехом качаю головой. — Я надеюсь на обратное. Что нам удастся избежать нападения, и я никогда не увижу эльфа в бою.

Труди и дальше продолжает болтать — ее волнует примерно то же, что и обычных девочек-подростков, но я все меньше вникаю в ее рассуждения. Внутри нарастает необъяснимое беспокойство.

Чем ближе мы подъезжаем к тюремной башне, тем более пустынными становятся улицы. Если в центре города дома плотно утрамбованы стена к стене, и там вовсю кипит жизнь, то здания, мимо которых мы проезжаем сейчас, находятся на расстоянии друг от друга, а людей и вовсе не видно.

Когда мы подъезжаем к одиноко стоящей таверне, оттуда начинают выходить люди в дорожных плащах и рассредотачиваться по мостовой. Несмотря на теплую погоду и яркое солнце, у каждого на голову накинут капюшон, закрывающий пол лица. Еще и сложение у всех крепкое. В эту секунду беспокойство перерастает в уверенность.

Ну все, товарищи, начинается... Вот как сердце чуяло!

— Отодвинься от стен, Труди! — приказываю девчушке.

Стоит ей послушаться, удивленно хлопая глазами, как снаружи раздается громкие крики моих воинов:

— Впереди перекрыта дорога.

— Мы окружены…

— К бою!

Я прижимаюсь к сиденью кареты, нервно стискиваю подол платья в кулаках, пока снаружи гремят тяжелые удары металла о металл, смешиваясь с пронзительными боевыми выкриками и топотом копыт по брусчатке. Один из нападающих выкрикивает приказ про «девчонку брать живой», и его голос тут же тонет в хаосе сражения. Лошади фыркают и рвутся с места, но возница пытается их удержать. Карета сотрясается — похоже, кто-то врезался в нее снаружи.

В окно вижу, как мои воины несутся вскачь. Их тяжелые мечи вспыхивают в солнечном свете, рассекая воздух. Двое стражей уже сцепились с нападающими — широкоплечими воинами в темных плащах. Один из них падает, корчась в пыли, но тут же его место занимает другой.

На мостовую вдруг падает огненная струя. Лошади громко ржут, карета накреняется, и мы с Труди хватаемся за край сиденья. Сердце бьется в груди оглушительным молотом. Я вскидываю взгляд — над улицей зависает огромное крылатое существо, расправляя перепончатые крылья. Его чешуя переливается темным металлом.

Я не могу дышать, не могу даже пошевелиться. Ужас, который сейчас переживаю, я уже испытала однажды в своем кошмаре, и как же я надеялась избежать его в реальности! Дракон делает резкий рывок вниз, и мои воины бросаются врассыпную.

Кажется, тут включается боевой маг, потому что в окошке мелькает ярко-зеленый шар, ракетой взлетающий в воздух. Потом еще один, и еще, а потом — крики усиливаются, так же, как лязг мечей. Сколько длится этот кошмар — понятия не имею. Он сливается для меня в мучительно долгие секунды, минуты, часы…

Головой понимаю, что к нам на помощь наверняка уже устремились городские стражи, но в душе скребется неуверенность... Почему их до сих пор нет?

Наконец, шум битвы стихает, а выглянуть наружу я все равно не осмеливаюсь — слишком боюсь шальной стрелы. Сидим с Труди в центре кареты, подальше от стен экипажа, куда могут вонзиться стрелы, и жмемся друг к другу, как два напуганных котенка. Когда открывается дверца кареты, мы обе вскрикиваем.

Дарн Ферий, появившийся в проеме, выглядит воинственным, но, к счастью, не пострадавшим. Лицо перепачкано мелкими брызгами, в руке он сжимает короткий меч, потемневший от чужой крови.

— Вы вне опасности, Ваша Светлость, — докладывает он, тяжело дыша. — Все противники повержены. Среди наших воинов трое тяжело ранены.

— Где дракон?

— Убрался восвояси, миледи. Поджав свой подлый, трусливый хвост.

— Поместите раненых в экипаж. Мы возвращаемся в усадьбу и... Дарн Ферий, что с эльфом?

На лице управляющего мелькает усмешка. При этом он медлит, будто подбирает подходящие слова. Нервы, и без того натянутые до предела, не выдерживают, и я с досадой бросаю:

— Да ради всего святого, хватит тянуть! Просто скажите, он предатель или нет?!

— Думаю, эльф к нам пришел все-таки по велению своей покойной бабки фэргю...

— Попрошу вас не путать. Пра-прабабки, — раздается сухой голос за спиной дарна. — Все мои бабки были чистокровными эльфийками.

Глава 36

Мой взгляд тут же выхватывает грязевые разводы на белой коже лица и испачканную в пыли тёмную одежду. Подумать только… И этого славного эльфа я всю дорогу подозревала в предательстве! Хотя стоит ли себя винить? Мой инстинкт не выдаёт список врагов в виде распечатанных отчётов.

Встречаю взгляд Элариэля. В зелёных глазах — сплошное спокойствие, будто мы чаёвничаем на светском мероприятии, а не находимся на поле боя.

— Насколько я поняла, именно вам мы обязаны капитуляцией дракона, — обращаюсь к нему.

— Я, кажется, уже объяснил, — он снисходительно пожимает плечом. — Вы обязаны этим моей пра-прбабке.

— В таком случае, могу ли я отблагодарить ее, удвоив вам жалование за последующий месяц?

— Вы платите мне достаточно. Просто позвольте быть рядом, пока опасность не минует.

Я киваю, и на этом мы сворачиваем разговор, потому что в просторный экипаж кареты заносят двух пострадавших воинов, из ран которых обильно сочится кровь. У третьего — бородатого брюнета, кажется, Михаэля, обожжена рука и часть торса. Вид вблизи ужасающий, а от запаха обгорелой плоти перехватывает дыхание. Тем не менее, мужчина, стиснув зубы, отказывается слезть с коня, и это его мужество однозначно вызывает уважение.

Стоит карете тронуться, быстро отрываю от нижней юбки полосы ткани, чтобы перевязать