Король Сапфир - Сильвия Лайм

— Уже довольно много лет. Я уже почти успела позабыть о своем долге перед бандой. Но Майиса напомнила.

— А ты как-нибудь связываешься с орденом? Знаешь, где их логово?

Секунда напряженного молчания, и девушка покачала головой.

— Никто не знает. С членами банды встречаются их старшие наставники, и они рассказывают, где их будет ждать каменный червь для перемещения.

Это все осложняло. Значит, так просто место жительства Рыжей Синицы будет не найти.

В этот момент словно что-то позвало меня. На коже появилось легкое ощущение дующего ветерка.

Стихийный мир приучил откликаться на любой зов. Я подняла руки, сложив их кончиками пальцев, и тут же развела в стороны. Между ладонями создалось напряжение, и я мысленно нарисовала там контур глаза. Миг — и контур обратился крохотным воздушным вихрем. Короткий вздох — и у вихря появились красивые полупрозрачные глазки.

— Привет, — шепнула, улыбнувшись.

— Здравствуй, Александра Колдунова, аватар всех стихий, — звонко поздоровался вентус и моргнул.

— Как тебя зовут?

— Мишмильвинчу, — пропищал он маловнятно, но я постаралась запомнить.

А затем перевела взгляд на Тифию.

Служанка широко распахнула и так огромные черные глаза с голубыми крапинками. А из них вдруг… полились слезы.

— Что с тобой? — ахнула я.

— Уже больше пяти лет не видела вентусов. Они перестали являться мне под землей. И я уже пять лет не видела Мишмильвинчу.

Девушка протянула руку к вентусу и почти дотронулась до танцующего облачка кончиками пальцев.

— Вы знакомы? — удивилась я. Значит, дух не просто так меня звал.

Он повернулся к девушке и моргнул блестящим паром. От его тела тоже вытянулся маленький отросток в сторону пальцев служанки. Вентус улыбнулся, но мне показалось, что как-то невесело.

— Мы не являемся тебе не потому, что твоей кожи больше не касается дыхание ветра, — проговорил он.

Тифия вся будто обмерла, ее рука застыла, так и не коснувшись духа.

Вентус снова моргнул, хотя было непонятно, зачем вообще это движение духам воздуха.

— В тебе было так много света, Ти. Твоя мама хотела, чтобы ты поднималась выше облаков. Но, покусившись на чужую жизнь, ты отдала свои крылья, которые даже не успели раскрыться.

Плечи Тифии дернулись. Она больше не могла спокойно сидеть. Из ее глаз, которые не моргали, градом лились слезы, из груди доносились сдавленные рыдания.

— Крылья? — выдохнула она, всхлипывая. Руки опустились.

— Пришло время узнать… Ты была дочерью коричневой грифоницы, — тихо и грустно поведал вентус. — И мага земли. Твои белые локоны — волосы чаровоздушницы. Черные — чаротвердницы. Твои родители не должны были быть вместе, их убили почти сразу после того, как ты появилась на свет.

Тифия больше не смотрела на духа. Она опустила голову на ладони, то и дело вздрагивая.

— Значит, она может перевоплощаться в грифона? — спросила я тогда. — Как представители благородных домов Подлунного цветка? Тогда место Тифии — во дворце султана.

Но вентус вдруг покачал головой.

— Тот, кто отнимает человеческую жизнь во славу Теней, теряет крылья. Благословение воздуха ушло из Тифии.

Служанка громко всхлипнула, а вентус как-то словно весь сдулся, стал меньше.

— Солнце Айлгвина больше не золотит твое сердце, Ти. Почему?.. Почему ты выбрала камень и ночь, Ти?

— Я не хотела убивать. Не хотела, — пропищала девушка, вытирая мокрые дорожки щек. — И тем более не хотела отдавать силу.

Вентус поджал полупрозрачные губы.

— А когда пыталась убить Великую Иви?

Тифия бросила на меня короткий взгляд и снова заплакала, спрятав лицо в руках.

— Простите меня. Я виновата.

Я нахмурилась.

— Тени? — задумалась я. — В тот день она вызвала умбрисов. Получается, ее сила досталась Тенемару?

Вентус пожал воздушными плечиками.

— Братья сказали, что ее перья унесла колесница Тени. И стук черных колес уже заглушил крик грифоньей души.

Комнату наполнила звенящая тишина, в которой слышались лишь глухие женские рыдания.

— Почему ты рассказал все это именно сегодня? — спросила я через пару мгновений.

— Сегодня Тифии исполнился двадцать один год с того дня, как впервые открылись ее глаза. Сегодня должны были распушиться ее перья, освещаемые солнцем Айлгвина. Но этого больше не будет никогда.

Я шумно сглотнула. Даже меня проняло.

— Она не сможет летать и обращаться в грифоницу?

— Ее грифонье сердце поглощено и растворено в тенях. Если она вернется в Подлунный цветок на земли предков, то чаровоздушная магия снова возродится в ее плоти и крови. Она будет колдовать. Но взлететь не сможет никогда.

Мишмильвинчу грустно моргнул и снова протянул маленький отросточек в сторону служанки. Словно пытался успокоить ее. Или попрощаться.

Пальцы Тифии коснулись воздушной руки вентуса, и тут же тот растворился паром и исчез.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем к нам вернулось более-менее адекватное восприятие мира. Тифия попросила разрешения уйти. На ней лица не было, и я могла ее понять. Я тоже не ожидала услышать сегодня такую мрачную историю. Но магия не устает подбрасывать мне один сюрприз за другим. Удивление давно сменилось осознанием, что, похоже, такова моя миссия в этом мире.

— Занятная история, — раздался спокойный голос откуда-то сбоку, заставив меня вздрогнуть. Я повернула голову, в легком шоке обнаружив Ала сидящим на одном из кресел на другом конце покоев. В его руках был кинжал, и осторожным движением указательного пальца он наносил на рукоять ярко-красного дерева черный рисунок с помощью огня. Крохотный, явно очень горячий язычок пламени застыл на подушечке пальца, и Ал двигал им словно кистью.

— Давно ты тут сидишь? — ахнула я, пытаясь понять, как он вообще оказался в моих покоях. Каменная дверь не открывалась. Он просто не мог войти.

— Довольно давно, — кивнул он невозмутимо, продолжая свое дело, будто ничего не произошло. — Удивительно все же устроен мир. В Подлунном цветке куча грифонов, и пусть белый всего один, но другие чаровоздушные маги тоже способны к обороту.

— Не все, а только небольшое их количество, — поправила я, невольно включаясь в разговор, хотя неплохо было бы все-таки понять, как он тут оказался. Но Ал так виртуозно втягивал в беседу, что я и сама не замечала этого.

— Неважно. В империи Огненной луны обращаться в дракона могут лишь те, кто принадлежит к геносу Огненной луны. То есть лишь Райя-нор и его дети. В Подлунном цветке, выходит, куда ни плюнь, попадешь в дракона.

— В смысле в грифона? — переспросила я. Ал повернул ко мне голову, а затем и вовсе сдвинул кресло, что было почти полностью развернуто ко мне спинкой. Собственно, поэтому сперва сервуса и не было видно.

Черные глаза остро сверкнули, заставив вздрогнуть, как и всегда, когда друг смотрел на меня столь пристально.

— Все