Шанс для глупой злодейки - Мария Ясная

— Обвенчаны пред лицом богов и людей, — прогремел священник, и его голос эхом ударился о купол. — Можете поцеловать невесту.

Деймон на мгновение замер, вглядываясь в её мокрое от слёз, сияющее лицо, словно запоминая этот миг навсегда. Затем он поцеловал её — нежно, почти благоговейно, едва касаясь губ, но в этом касании было больше страсти и клятв, чем в самых жарких объятиях.

Оркестр грянул торжественный марш, и они пошли к выходу — уже муж и жена. Гости взорвались аплодисментами, в воздух полетели лепестки роз, дождём осыпаясь на их плечи. Но Арабелла видела только его. Только Деймона, крепко сжимающего её ладонь.

Адриан стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел им вслед. Он был один, но в его глазах не было ни зависти, ни горечи. Только тихая, светлая грусть человека, который умеет вовремя отойти в сторону.

В карете, уносившей их прочь от собора, прочь от дворца, прочь от страхов, Арабелла прижалась к Деймону всем телом. Она всё ещё дрожала, но теперь от переполнявшего её восторга.

— Ты знал? — спросила она, уткнувшись носом в его плечо, пропахшее сандалом и свежестью. — Знал, что так будет?

— Я надеялся до последней секунды, — ответил он, прижимаясь губами к её волосам. — И молился, чтобы ты не передумала, пока шла по проходу. Ты шла так медленно, я чуть с ума не сошёл.

Он поцеловал её в висок, и карета, мягко покачиваясь на рессорах, покатила по мостовой к новому дому — их дому, где их ждала просто жизнь.

Эпилог

Два года спустя. Северная граница Эридонии.

Ветер пах мятой и влажной землёй. Он врывался в открытые окна небольшого, но уютного поместья, трепал занавески и приносил с собой далёкий запах сосновой смолы. Арабелла стояла на террасе, облокотившись на перила, и смотрела на дорогу, убегающую к лесу. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки елей в золото и медь. Где-то вдалеке залаяли собаки, и она невольно улыбнулась: Деймон возвращался с патруля.

Она поймала себя на мысли, что уже несколько минут улыбается просто так. Глупая, подумала она с нежностью к себе прежней. Глупая, наивная девочка, которая считала, что жизнь кончена, когда тебя ведут к алтарю с одним, а любовь осталась за дверью. Судьба сама перевернула доску, когда Арабелла меньше всего этого ждала. И вот теперь она стоит здесь, на границе мира и цивилизации, вдыхает полной грудью и ждёт мужа. Не наследного принца, не тень на троне, а просто мужчину, который каждый вечер возвращается домой, к ней и их сыну.

Маленький Элиан спал в своей колыбели в доме. Ему только исполнился год, но в его серых, как грозовое небо, глазах уже проглядывало что-то упрямое, отцовское. У него были тёмные кудри Деймона и её, Арабеллы, манера хмурить брови, когда он чем-то недоволен. Она любила его так сильно, что иногда становилось страшно. Любовь к сыну была совсем иной, чем любовь к мужу: в ней не было огня и страсти, но была бесконечная, глубокая, как океан, нежность, от которой щемило в груди.

Она думала о том, что счастье — странная штука. Оно не кричит, не бьёт фанфарами. Оно тихо приходит по вечерам, когда ты слышишь, как муж снимает сапоги в прихожей, стараясь не шуметь. Оно прячется в запахе детской макушки, пахнущей молоком и сном. Оно прячется в этих бесконечных зелёных холмах, где нет ни дворцовых интриг, ни завистливых глаз. Король сдержал слово: он отправил младшего сына на границу, якобы для укрепления рубежей, а на деле — подарил им свободу.

Топот копыт вырвал её из задумчивости. Всадник показался из-за поворота, и даже с такого расстояния она узнала его посадку, широкие плечи, то, как он сидел в седле — будто родился в нём. Рядом с Деймоном ехал ещё один человек, и сердце Арабеллы пропустило удар. Второй всадник держался в седле не так уверенно, но с достоинством, которое выдавало в нём человека благородного происхождения. Потребовалась ещё минута, чтобы разглядеть седые волосы, выбивающиеся из-под дорожного плаща.

Отец.

Лорд Эдрик приехал без предупреждения. За те два года, что Арабелла прожила вдали от столицы, он навещал её лишь однажды, вскоре после рождения Элиана. И тот визит был коротким, почти официальным. Теперь же он появился внезапно, и сердце Арабеллы сжалось от нехорошего предчувствия. Отец никогда не путешествовал просто так.

Она спустилась во двор как раз в тот момент, когда Деймон спешился и помог лорду Эдрику сойти с коня. Муж поймал её взгляд и едва заметно покачал головой, давая понять: «Позже. Сначала поговори с ним». Арабелла кивнула и поспешила к отцу.

— Дочь, — лорд Эдрик обнял её крепче, чем обычно, и она почувствовала, как дрожат его руки. Он постарел за эти два года. Морщины у глаз стали глубже, а в волосах прибавилось серебра. Но взгляд остался прежним — цепким, умным, немного печальным. — Ты хорошо выглядишь. Северный воздух тебе на пользу.

— Отец, — она отстранилась, вглядываясь в его лицо. — Что-то случилось? Почему ты здесь?

— Не здесь, — он бросил быстрый взгляд на Деймона, который уже отводил коней к конюшне. — Давай зайдём в дом. Разговор долгий и не для чужих ушей.

Они сидели в гостиной у камина. Элиана только что унесла кормилица, и в доме воцарилась непривычная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев. Деймон стоял у окна, скрестив руки на груди, и не сводил глаз с тёстя. Арабелла сидела напротив отца, сжимая в ладонях чашку с остывшим травяным чаем. Ей вдруг стало холодно, несмотря на жарко растопленный камин.

— Я приехал, потому что больше не мог хранить эту тайну, — начал лорд Эдрик глухо. Он смотрел на огонь, избегая встречаться глазами с дочерью. — Ты имеешь право знать правду. Особенно теперь, когда у тебя есть сын.

Арабелла напряглась.

Лорд Эдрик вскинул голову, и в его взгляде мелькнула боль.

— Я твой отец, — сказал он с нажимом. — Я вырастил тебя, я любил тебя, я учил тебя ходить и читать. Никогда не смей сомневаться в этом. Но… я не твой кровный родитель.

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как могильная плита. Арабелла почувствовала, как Деймон напрягся