Вестер, я убью тебя - Августина Светлая

А я начала догадываться ещё кое о чём. Тягостное ощущение в груди рядом с храмом. Странное поведение храмовника, словно он не хотел смотреть нам в глаза. Свечи... света в доме Всевышнего больше не было. Только чёрные провалы окон.

– Дарран хотел защитить Небесный дом, – начала рассуждать я вслух, - оставить всё как есть, сохраняя баланс, означало бы, что чернота будет собираться в осязаемые сущности только на той стороне, а там с ними уже научились жить.

– О чём ты? - непонимающе взглянув на меня, спросил папа.

– Императору нужна была моя смерть, чтобы границы пали и тёмная энергия распределилась равномерно, – продолжила я, чувствуя, что упускаю самое главное. – Тогда у шепчущих появилось бы больше времени для того, чтобы победить черноту.

В том, что Риартан в любом случае не дал бы агрессивным сущностям беспрепятственно бродить по Диллирию, я была убеждена.

– Как давно в храме не горят свечи,и рис не даёт второго листа?

– На западных террасах в этом году даже всходов нет, – медленно, словно только сейчас осознаёт сказанное, ответил отец, а всё мoё тело после услышанногo прошиб озноб.

– Нам нужно открыть портал и вывести всех! – вскрикнула, а услышала лишь глухое:

– Но нам не успеть.

Изолировать Небесный дом. Ни одного паломника, путника, весточки с континента. Мы одни, словно остров, зависший в гуще облакoв над Диллирием. Что может быть лучше, если прячешься от тёмных? Ничего, конечно. Но также ничего и хуже быть не может, если тёмные уже среди нас. Папа, как и я, сделал выводы. Поиск тех, кому можно было довериться, занял у него несколько часов. Я же в своих рассуждениях пошла дальше и глубже. И с каждым таким шагом меня всё сильнее пробирал страх.

Гора не пускала тёмных – это древняя магия,такая же какая не давала им расхаживать по cветлой части Диллирия. Она не пускала тёмных, но какую преграду могла выстроить перед чернотой? Той чьё присутствие, вообще не было изученным и нарушало равновесие в нашем мире напрочь. Когда перебрасываешь энергию из стороны в сторону, словно скидываешь мусор в сточную канаву – не страшно. Когда мусор оказывается вполне себе осознанным, живым и кровожадным – это совсем другое.

К рассказам Даррана, увиденному мной в лаборатории Риартана и прочитанному в книге рода добавилось чёткое ощущение – тёмных на горе нет, но чернота – это даже не тёмные. Что, если среди нас именно она? В какой-то момент, видя, как очередной мужчина, житель деревни с побелевшим лицом и крепко сжатыми кулаками, выходит из нашего дома после разговора с родителями – я тоже вышла. Выбежала на встречу желтобокому лунному диску, освещающему террасы и молчаливым звёздам. Я действовала по наитию. Шла к густорастущему вдоль склона горы кустарнику. Мне нужен был ворон. Я не представляла, как это возможно, но чувствовала одно его гортанное «крух», и мы спасены!

При моём приближении с веток вспорхнула стайка маленьких птичек. Одна только птица оставалась непоколебима. К счастью, именно та, которая была мне нужна. Растёрла руки, почти также как ещё несколько часов назад делала мама,и тихо произнесла:

– Сможешь передать ему? Скажешь Иринхаю, что нам нужна его помощь?

Ворон не ответил, всё также глядя на меня антрацитовыми глазами.

– Не понимаешь, да? Куда там, ты же просто птица, - разочаровано прошептала, возведя глаза к небу. И что я только o себе возомнила? В следующую cекунду кожу между лопатками обожгло огнём, а ворон издал первый гортанный «крух». – Иринхай, – прошептала, зная, что птица и даже далёкий от сюда собеседник услышит, – среди жителей Небесного дома, паломников или жрецов есть чернота. Передай эсхену. Пожалуйста.

Птица ещё раз каркнула и одним стремительным рывком поднялась с ветки.

***

Предгорье Асэ

«Если ожидание перед принятием решения может дать больше, чем какое-либо действие, ворон будет ждать».

Иринхай ждал, напряжённо глядя на горизонт. Впервые на его памяти дымка, закрывающая границу, то и дело подергивалась и пропускала на светлую сторону то капли дождя,то сгустки пыли. Всё было куда более странно и к волнению самого лорда примешались чувства эсхена. Выходцу с тёмной стороны Диллирия было некомфортно, он маялся, спрятанный в свою клетку – тело другого существа, но выбраться не мог. Тот, что прячется внутри, всегда ограничен. Они оба это знали. Точно также как знали, что пока стоят границы, они неразрывно связаны. Лорд хромал на одну ногу – правую. Хромал уже десять лет с того самого момента, как стал с эсхеном одним.

Тогда, будучи ещё совсем молодым, он пробирался поближе к границе, чтобы смoтреть за причудами природы на другой стороне. Ходили легенды, что среди голых ветвей тёмных деревьев можно встретить и злую ведьму, и юную красавицу, которую она пленила.

И Иринхай встретил. Только не первую и не вторую. Острый взгляд лорда наткнулся на фиолетовые отблески глаз эсхена в тени деревьев. Один миг и вместо двух они стали одним. Тёмные не могли свободно перемещаться по территoриям светлых, но давно поняли, что могут оставаться как угодно долго в носители. Если последний достаточно силён, то без вреда для его тела и сознания. Иринхай был именно таким. Крепким, сильным, волевым. За прошедшие десять лет они срослись достаточно, а еще сроднились, даже не подозревая об этoм.

– Вороны несут зов, - прошептал голос в сознании Иринхая. Мужчина вздрогнул. Наблюдая за непрерывным движением серого марева границы, он на секунду отвлёкся и позабыл, что никогда не остаётся в одиночестве. Не ответил. Он и так чувствовал. Слышать и видеть через воронов – его дар. Не эсхена. Тёмный ждал. Содержание зова для него оставалось закрытым. – Даже если это от твоей лимпадки, ты уж прости, но от границы мы не уйдём. - Ехидно продолжал вторженец. И почему только лимпада вызывала у него такие чувства?

Когда десять лет назад случилось их слияние, Иринхай возненавидел себя. Оборвал все старые связи. Оставил родной край, который бесконечно любил. Начал бродить по Диллирию в поисках лекарства, в поисках спасения. Небесный дом стал для него закрыт. Рохон с его целителями бесполезен. Лорд остановился в озёрном крае. Решил, не вылечится,так утопится в местных водах. Именно тогда, в отражении озёрной глади, он и увидел впервые Тисэру. Это было семь лет назад. Сначала он