Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

слегка стянутые жемчужной ниткой. Серо-голубой взгляд императрицы, в отличие от императорского, на удивление, излучал теплоту. Амаранта была облачена в пышное темно-бордовое платье с широкими рукавами и длинным шлейфом, ее голову украшала королевская тиара из бриллиантов, в центре которой алел невообразимых размеров рубин.

Император, отчеканивая каждый шаг, прошел к центру зала, отбросил полы плаща и повернулся. Рядом с ним встала императрица.

Дамы присели в глубоком книксене, мужчины и юноши опустились на одно колено в знак глубокого почтения. Здесь же, среди взрослых и детей, находились голограммы с других планет, а некоторые из них, видимо, принадлежали людям, находящимся непосредственно рядом с императором.

Пока Аманданте шестой хранил молчание, двое из его окружения упали прямо ему под ноги, не выдержав ауры подавляющей волю. Через пару минут их подняли и унесли из зала несколько лакеев. Аманданте даже не повернул голову в их сторону.

— Отпрыски, — прогремел Аманданте на весь зал грубым басом. — Сегодня ваш первый шаг к чести и славе. Распорядитесь своими путями разумно.

Императрица села на трон, возникший в воздухе за ее спиной. Император остался стоять.

Он глядел, как юные воспитанники верных ему домов приносили свои обещания, один за другим, и у некоторых дрожал голос.

Когда наступила очередь Кассариона, у Джудит замерло сердце. Слова обещания мальчик выговаривал четко, отчеканивая каждое слово, словно совсем не боялся, а испытывал восторг от всего, что здесь происходило. Действительно, Кассарион чувствовал себя как рыба в воде, ничего не боялся, и, казалось, всегда знал что сказать. Конечно, Джудит тоже за словом в карман не лезла, но это был его мир, не ее.

Все то время, пока произносились слова обещания, она старалась не глядеть на императора. Больно уж он был высок, страшен и от его шла непонятная ей подавляющая аура, которая давала о себе знать даже сквозь множество световых лет.

Джудит украдкой, из-за спины Файрона, неотрывно смотрела на императрицу. Она была такая красивая. Действительно, было в этой женщине что-то… знакомое. Джудит казалось, что она уже видела где-то ее лицо, но почему-то не могла вспомнить, где именно.

После церемонии, когда Император отбыл, Виктория и Файрон отпустили детей немного побродить по залу. Поначалу Виктория была против, волновалась, намекая, что пора бы уже и честь знать, и Джудит пора домой. Правда, так и не сказала, почему. Вечер был в самом разгаре.

Если честно, Джудит и сама была не прочь уйди с удушающего ее приема, просто она волновалась за Кассариона. Если уж уходить, то всем вместе. А Файрон пожелал еще полчасика побродить по знакомым, чтобы освежить свою память. Дети остались предоставленными самим себе.

— Пойдем, попробуем нектаринового трента, — Кассарион схватил Джудит за руку и потащил сквозь разодетую в пух и прах толпу. — Говорят, здесь его готовят как-то по-другому. На языке врываются микро-бомбочки и прикольно щиплет. А потом потанцуем, если хочешь. Тебе можно уже танцевать, или ты еще болеешь?

— Можно, — соврала Джудит, потому что все еще стеснялась Кассариона. Скажи ему, что нельзя, начнет допытываться, а ей этого совсем не хотелось.

— Вот видишь, нет тут ничего ужасного, — сказал Кассарион, разливая нектар по хрустальным бокалам.

Большая чаша ярко-малинового цвета стояла на большом столе, накрытом тяжелой скатертью, среди угощений угадывались местные фрукты, множество различных канапе, мини-бутербродов, с вершин которых смотрели черные глазки каких-то морских животных.

— Все равно неловко, — ответила Джудит, приняв бокал с нектаром. — На меня смотрят, как на инопланетянку.

— Мы тут все инопланетяне, — уточнил Кассарион.

— А ведь и правда, — улыбнулась Джудит. — По факту, и ты, и я не являемся коренными жителями планеты. Если смотреть с этого ракурса, очень забавно выходит.

— Действительно забавно, — послышался незнакомый голос позади. Дети обернулись. — Как девчонка, совершенно не относящаяся ни к одному высокому роду, оказалась среди приносящих обещание императору?

Перед ними стояли двое: парень лет четырнадцати, в голубом фарке с кружевном жабо, и паренек помладше, лет двенадцати, одетый точно так же, как и старший. Видимо, они были братьями. Джудит помнила, что ребята произносили обещание вместе с Кассарионом, но она их не знала. А вот Кассарион, видимо, знал.

— Аламена? — спросил Касс. — А поздороваться нельзя было? Или у тебя язык отсох?

— Ух ты, Даркмор-младший требует соблюдение этикета, — усмехнулся Аламена. — Не знал, что в школе для нищих учат манерам. Дай угадаю — так воспитала твоя нянька? — он оглянул Джудит с головы до ног.

Шило в мешке не утаишь, с досадой подумала Джудит. Из-за того, что ей необходимо все время находиться вблизи Кассариона, им двоим пришлось поступить в обычную школу для детей из неблагополучных районов, и многим из высшего света это совсем не понравилось. Статус Даркморов не предполагал получение образования в подобном учебном заведении, и многие восприняли это решение как демонстративное игнорирование традиций. Умышленное занижение статуса дворянина, даже своего рода бунт. Кто же мог знать, что дорога в элитную гимназию Кассариону была закрыта — если узнают, что он страдает от вспышек неуправляемой телепатии, им всем не поздоровится.

— Я не его нянька, — совершенно на белом глазу соврала Джудит — так приучила ее говорить Виктория. — Я воспитанница госпожи Виктории. Она рассмотрела во мне особый дар в социальной работе с людьми, поэтому взяла под личный контроль. Я нахожусь здесь под ее протекцией.

— Да-да, конечно, — скептично хмыкнул Аламена, поправив короткие белоснежные волосы. — Сделаю вид, что поверил. Хотя… наверное, нет.

Аламена выглядел не то, чтобы совсем взрослым, но довольно высоким для своих четырнадцати. Баллуанцы отличались от людей, они были гораздо крепче. Подростки керимов обгоняли своих сверстников-землян по физическому развитию на полгода-год. Вот, и Кассарион в свои десять уже начал вытягиваться, стремительно набирая рост и вес.

— Выпей трента, Аламена, он тут очень вкусный,