Его одержимость. Время вспять - Дилара Маратовна Александрова

— Посмотри, Дариан, — обратился он к брату. — Голос истины пытаются заткнуть каким-то детским угощением. Не видишь ли ты в этом оскорбление?

— Вижу, — поддакнул Дариан, видимо, соглашающийся со своим старшим абсолютно во всем.

— Какое же тут оскорбление? — удивилась Джудит, аккуратно пригладив голубое платье. — Кассарион проявил вежливость. Он просто хочет найти общий язык.

— О, — улыбнулся сальной улыбкой Аламене. — Это ты как социальный работник говоришь, или как нянька?

— Она же сказала, что не нянька мне, а воспитанница моей мамы, — процедил Кассарион, сжав до скрипа стакан в руке. — Чего тебе вообще здесь нужно? Я не хочу заговаривать с тобой.

— Я тоже не особо, — цокнул Аламена. — Но приходится… несмотря на то, что ты обитаешь среди нищих… — он еще раз посмотрел на Джудит. — Хотя ты, дорогуша, довольно симпатичная для полукровки. Девчонка не промах, да? Знаешь, куда целить. Наверняка, радуешься, что оказалась здесь. Долго ждала удобного случая? Авось, и приглядишь кого на этом приеме.

— Что ты имеешь ввиду? — прошипела Джудит, глядя ему прямо в глаза.

— О, как резво мы начали общаться на ты, — усмехнулся Аламена. — Это только подтверждает мои слова. Захотела меня охмурить? Не обольщайся, я не собираюсь западать на нищенку.

Джудит даже открыла рот от такой наглости, а Кассариону понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем вообще идет речь. Он посмотрел на него, потом на Джудит, потом опять на него…

— Ты серьезно? — еще больше поразилась Джудит. — Да ты тощий, как шпала, и индюк напыщенный, — фыркнула она. — Что, на тебя девчонки совсем не западают, раз ты такой злой? Человеку свойственно приписывать другому то, в чем у него самого большие проблемы. Я тебе это как социальный работник говорю.

Кассарион плотно сомкнул губы, но его насмешливое кряхтение все равно не осталось незамеченным. Даже брат Аламены, Дариан, хихикнул пару раз, отчего тот покрылся багровым румянцем, казалось, с головы до ног. Его бледная кожа стала такой красной, что, глядишь, он сгорит от стыда, или от возмущения.

— Даркморы подобрали бездомную дворняжку, и она тут же принялась тявкать, — процедил Аламена сквозь зубы. — Вы всегда делаете, что вам в голову взбредет. Даже твоя мать воротит нос от уважаемых людей — считает себя лучше?

— Эй! — осадил его Касаарион. — Совсем что ли, из ума выжал? Ты что такое говоришь? А ну извинись!

— Что? — сверкнул глаза Аламена, демонстративно наливая себе нектар в хрустальный бокал. Он был все еще красным, видимо, слова Джудит его здорово задели. Так сильно, что он просто кипел от ярости. — Я не собираюсь извиняться, потому что это правда.

— Нет, ты извинишься, — упорствовал Кассарион. — Потому что ты оскорбил мою подругу, и задел мать. Они не заслуживают такого обращения.

— Не подругу, а няньку, — Аламена попытался потушить внутренний пожар глотком нектара, но у него не получилось. — И потом, что такого я сказал?

— Отвратительные вещи ты сказал, — Кассарион был взвинчен, Джудит чувствовала его напряженные, словно пружина, мышцы. — Тебя воспитывали, наверное, собаки.

Джудит почувствовала — еще немного, и все вокруг поднимется в воздух. Хрустальные стаканы уже задрожали, по глади малинового нектара пошла рябь, на пол упала ложка. Кассарион был так зол, что его телепатия начала выходить из-под контроля. Джудит так испугалась, что включила свою телепатию на полную мощность, и направила ее на Кассариона, чтобы тот не наделал глупостей. Бокалы перестали звенеть, мальчик недовольно дернул плечом, как всегда делал, когда понимал, что Джудит заблокировала его способности.

— Касс, хватит, пойдем, — Джудит положила руку на его плечо и легонько сжала. — Нам пора, оставь это.

— Собаки?! — выдохнул «огнем» Аламена. — Ты оскорбил моих родителей! Тут только одна шавка — твоя нянька, — с этими словами его рука дрогнула и часть нектара вылилось на прелестное платье Джудит, безнадежно его испортив. — Упс, великодушно прошу прощения. Кажется, бездомной болонке придется искать более подходящей для себя наряд. Может, намордник? Чтобы не смела гавкать на керимов, до которых она всю жизнь не дорастет.

Джудит просто не успела его остановить. Она видела, как колышатся полы воздушного платья, как ее пальцы тянутся к Кассариону, пытаясь догнать стремительные движения… Кассарион метнулся вперед так быстро, что, казалось, телепортировался из одной точки в другую. Он кинулся на Аламену, сразу повалив его с ног. Оседлал соперника сверху, покрывая визжащего паренька градом стремительных ударов. Удар, еще удар. Аламена пытался закрыться, но бесполезно — Касс знал куда бить, и действовал уверенно, с определенно угадываемой выучкой.

Скатерть вытянулась, на пол полетели чашки с нектаром, фрукты и канапе. Дамы закричали, некоторые из них лишились чувств. Все было, как в тумане — настолько ужасно, что, казалось, Джудит сейчас упадет в обморок.

— Какой ужас! Сделайте что-нибудь! — послышался чей-то крик из толпы.

Через несколько мгновений, расталкивая гостей, выбежал Файрон. Схватил собственного сына за талию и оттащил его от Аламены, отчаянно хватавшегося за окровавленный нос.

— Отпусти меня! — кричал Кассарион, неистово болтая ногами в воздухе. — Я ему еще не весь нос сломал!!!

— Уймись! — кричал отец, сжимая сына стальной хваткой. — Хватит, Кассарион!!!

Парня удалось успокоить только через несколько секунд, когда подоспела мама. После случившегося чете Даркомор пришлось усиленно перед всеми извиняться, а затем спешно откланяться, благодаря судьбу за то, что Император ничего не видел. Семья покидала прием под взгляды, полные осуждающего любопытства.

Уже в машине у них случился серьезный разговор.

— Что это был, сын? — холодно и сдержанно спросил Файрон, давая понять,