Пойманная с поличным - Джена Шоуолтер

Она никак не отреагировала на мою ярость.

— Откуда такая злость? Я просто задала тебе вопрос.

— И я тоже задала тебе вопрос. Чего именно ты от меня хочешь?

Энджел скрестила руки на груди, не проявляя милосердия.

— Я хочу услышать о твоей матери и о том, что ты почувствовала, когда она позвонила в лагерь.

Отлично. Она хотела услышать и услышит.

— Дерьмово, ясно? Я чувствовала себя дерьмово. Она знала, как больно мне было из-за того, что меня бросил отец, и все же отнеслась ко мне так же. — слова полились из меня потоком, и я даже не пыталась их остановить. — Я ее дочь, но ей не терпелось избавиться от меня. — слезы наполнили мои глаза, обжигая. Я сердито смахнула их. — Теперь ты счастлива?

— Да, — сказала она, удивив меня. — Гнев — это хорошо, Феникс. Гнев — это очень хорошо.

— Почему? Разве мы не должны отпустить свой гнев?

— Только после того, как ты разберешься с этим. Кроме того, если бы ты ничего не чувствовала, это означало бы, что ты подавляешь свои эмоции. Если бы ты подавляла свои эмоции, у тебя бы однажды случился нервный срыв. А когда у агента случается нервный срыв, с ним и со всеми, кто его окружает, случаются плохие вещи. — Энджел порылась в кармане своего пиджака и бросила что-то на кофейный столик между нами.

Я посмотрела вниз, и у меня отвисла челюсть. Желание и страх пронзили меня. Дрожь пробежала по всему моему позвоночнику.

— Почему ты так поступаешь со мной?

— Что ты чувствуешь, глядя на это? — спросила она, оставаясь на своем месте.

Я попыталась взглянуть на нее, но не мог оторвать взгляда от флакона с Онадином, который так невинно лежал передо мной. Он был маленьким и прозрачным. Соблазнительным. У меня потекли слюнки.

— Я чувствую… жажду, — честно призналась я хрипло.

— И?

— И я ненавижу себя за эту жажду. — слова вырвались прежде, чем я успела подумать.

— Почему?

— Я же говорила. Я знаю, что происходит, когда употребляю наркотик. Мой мозг начинает работать неправильно, и я не могу ясно мыслить. Я совершаю глупые, ужасные поступки. — боже, я действительно совершала глупости. К сожалению, тот день на ступенях школы не был единичным случаем. Я унижала свою мать на глазах у стольких людей, снова и снова.

Более того, однажды я проснулась в постели с незнакомым парнем. На самом деле, я не хотела этого знать. И я не могла вспомнить, что мы делали. Однажды я украла из магазина флакон ароматизированного энзимного тумана, и меня арестовали через несколько минут.

Этот список можно было бы продолжать и дальше.

— Убери его, — слабым голосом попросила я. — Пожалуйста.

— Нет. Я хочу, чтобы ты его подняла.

— Нет. — я яростно замотала головой. Пряди волос хлестали меня по щекам, но не отвлекали от чар Онадина.

— Подними это, — приказала она. Это был первый раз, когда Энджел говорила со мной таким строгим, непреклонным тоном.

— Нет!

— Подними его, Феникс, или я порекомендую, чтобы тебя выгнали из лагеря.

Единственное, что могло заставить меня подчиниться. Мне нравился этот лагерь. Я пока не хотела уезжать. И все же я колебалась.

— Подними. Его.

— Я ненавижу тебя, — прошипела я, наконец, протягивая руку. Мои пальцы сомкнулись вокруг пузырька. — Что ты за психиатр, если так мучаешь меня?

Она проигнорировала мой вопрос.

— Понюхай его.

Мои руки без колебаний повиновались. Не задумываясь, я поднесла флакон к носу и вдохнула, наслаждаясь ароматом дождя, покрытого росой. Хммм, как вкусно. Так вкусно.

«Яд», — подсказал мой разум.

«Такой сладкий», — ответило мое тело. Один вкус. Один маленький глоток. Чему это может повредить?

В конце концов, я бросил его Энджел. Пластиковый флакон врезался ей в плечо.

— Держи его, — рявкнула я.

Долгое время она не двигалась и ничего не говорила. Наконец, она зажала флакон между пальцами и сунула его обратно в карман. Энджел одарила меня еще одной из своих очаровательных улыбок.

— Испытывая стресс, ты все равно отказалась от этого.

Я вздернула подбородок.

— Именно.

— Хорошо.

— Сука, — прорычала я.

Она не переставала улыбаться.

— Я хочу, чтобы ты знала, Феникс, что твоя мать оттолкнула тебя не потому, что перестала любить. Она сделала это, потому что любит тебя.

Смена темы разговора была резкой, но я была рада этому. Онадин исчез, исчез из поля моего зрения, из зоны досягаемости. Я с трудом справлялась со всеми преградами на своем пути.

— Я не понимаю.

— Я встречалась с ней сегодня утром, просто чтобы ты знала. Она в ужасе от того, что видит, как ты чахнешь, как ты умираешь, и попрощаться с тобой было выше ее сил. Особенно после того, как она увидела, как уходит твой отец.

Упоминание о моем отце заставило мой желудок болезненно сжаться.

— Твоя мать хочет, чтобы у тебя была такая жизнь, какой не смогла бы жить она сама, — сказала Энджел.

— Почему ты в этом так уверена? — спросила я, с трудом проглотив внезапно образовавшийся в горле ком. В голове я прокручивала последние минуты, проведенные с мамой, вспоминая ее лицо, глаза. Я поняла, что они были полны муки. Ее тело было напряжено, словно готовясь к удару. Глаза были влажными, будто она сдерживала слезы. Я сглотнула. Слезы были готовы пролиться.

— В тебе есть железный стержень, — сказала Энджел, — стержень, который пугает и устрашает тех, кто им не обладает. Они знают, что не могут тебя контролировать, и теряются в догадках, как с тобой поступить

Я не ответила. Не могла. Множество эмоций бушевало во мне: шок, сомнение, надежда, радость, облегчение и гнев.

— Подумай о том, что я сказала, ладно?

Я медленно кивнула.

— Хорошо. — Энджел махнула на дверь. — Убирайся давай. У тебя есть дела, и этот сеанс окончен.

Я не двинулась с места.

— Значит… я могу остаться в лагере?

— Пока что, — ответила она, словно это никогда не вызывало сомнений. — Просто знай, что ты, больше чем кто-либо другой не можешь расслабляться. Ты должна быть на два шага впереди, иначе всегда будешь считаться второй.

Нахмурившись, я встала и направилась к двери. Однако ее следующие слова остановили меня.

— Просто чтобы ты знала, в воде, которую ты пила, была сыворотка правды. Тот факт, что ты все еще смогла сопротивляться наркотику, поразителен, и тебе есть чем гордиться.

Что? Я обернулась.

— Сыворотка правды?

— Вот, выпей это. — она подняла стакан с голубоватой жидкостью, стоявшую рядом, встала и сократила расстояние между нами. — Это снимет эффект от того, что я тебе дала, так что ты не раскроешь никаких секретов своим