Следы на стекле - Олич Кода

— Женька, ну что, будем репетировать? — Его хриплый голос доносится до моих ушей раньше, чем я замечаю его самого.

Вздрогнув, оглядываю его, повисшего на локтях между вешалок и непривычно серьёзного, потом полутёмную раздевалку, потом, через её решётку, притихший холл. Почти все ушли. Даже Алекс. Только Алёхины ждут меня, видимо.

— Репетировать? — переспрашиваю, не понимая даже, о чём речь.

— Мы с тобой на день учителя математику у первоклашек ведём, ты разве не в курсе? — Он прикольно приподнимает одну бровь.

— Неет, — рассеянно отвечаю я и решаю, что некрасиво задерживать Костю с Катей: — Кать, вы идите тогда, я попозже, ладно?

— Ну, хорошо, — дружно отвечают Алёхины и тоже уходят.

И вот мы с Тёмой остаёмся один на один в почти опустевшем здании. Он слегка покачивается между перекладин, выжидающе смотрит.

Обрывки слухов о том, что они с Алексом с кем-то подрались, дошли до меня ещё на прошлой неделе, но почему-то только сейчас, в полумраке раздевалки, я явственно вижу характерные следы на его лице: тёмный отпечаток на скуле, кровоподтёк под глазом, чёрную полоску на нижней губе… А ещё потрёпанный бинт на ладони.

Неужели все эти два дня я смотрела только на Алекса?

— Ну вот, теперь в курсе, — с каким-то сарказмом усмехается он и выходит из-за разделяющих нас вешалок чтобы сесть сбоку от меня, на скамью, и переобуться.

— Слушай, но я никогда этого не делала! — наконец оживляюсь я. — А ты?

— И я нет. Но ничего, думаю, справимся. Как говорится, боженька не училка по физике...

— Не ставит невыполнимых задач? — договариваю я, подспудно пытаясь припомнить, где и когда раньше я могла слышать эту фразу.

— Точно. — улыбается Артём.

Мы одеваемся и выходим. Нас встречает серый, больше похожий на вечер, день, кутает пеленою липкой промозглости и мороси.

— Погодка дрянь! — снова заговаривает Тёма.

Я вздыхаю:

— Осень…

И тут, как будто роялем сверху, меня вдруг ошарашивает дичайшим открытием: эту фразу, по поводу училки по физике, я раньше слышала, вернее «видела», от… Чёрт, Васдушка! Мой виртуальный друг! Так, инициалы Тёмы… как раз АС — Артём Севастьянов!!!

Встаю как вкопанная. Едва в обморок не бухаюсь. Заметив, что меня накрыло, Тёма останавливается и подходит ко мне:

— Жень, ты чего?

— Нич-чего, всё нормально…

Мы идём дальше, а я думаю лишь об одном: неужели Тёма — это и есть Васдушка, парень, с которым я переписываюсь уже чёрт знает сколько, который уже давно стал частью моей души? Неужели бывают такие совпадения?

Судорожно пытаюсь вспомнить всё, что знаю о Васдушке, всё, что он рассказывал о себе… Но, то ли от волнения, то ли от своего природного таланта вечно тупить, не могу извлечь из своей памяти ничего подходящего. Чтобы удостовериться сейчас. Чтобы проверить Тёму...

А что, если это действительно он? Что, если… Боже…

— Жень?

— Чего?

— Ты какая-то странная.

— Да?

— Да, я тебя два раза уже спросил, а ты молчишь.

— Насчёт чего?

Не выдержав, Артём снова останавливается, тем самым преградив путь и мне, и, обхватив меня за плечи и заглянув прямо в глаза, повторяет медленно, чуть ли не по буквам:

— Мы будем репетировать, или как пойдёт?

— А… где… Наташа? — зачем-то спрашиваю я.

Сама не понимаю, к чему это я. Наверное, к тому, что мне вдруг стало страшно. И потому, что я не знаю, как мне пережить тот факт, что Васдушкой… парнем, которым я так долго восхищалась, который стал моей выдуманной любовью, если можно так сказать, виртуальной несбыточной мечтой… может оказаться Тёма. Живой, вполне осязаемый Тёма. Такой милый, клёвый, но… не любимый, увы!

Моё сердце разлетается на ошмётки, эмоции захлёстывают, и вдруг хочется плакать. Но тут тёплые губы Артёма накрывают мои. Мягко. Нежно. Аккуратно.

Какие-то мгновения я ничего не соображаю. Плыву… Парю. Обмякаю в его руках. Ноги подкашиваются, голова идёт кругом, по лицу и впрямь струятся слёзы.

Но солоноватый привкус крови во рту наконец отрезвляет меня, махом возвратив в реальность.

— Боже, Тёма! — Одним ударом я отталкиваю его от себя. — Что ты делаешь?! Что мы делаем?! Зачем это?! У тебя же есть девушка!

— Да я не хочу быть с ней! Я не люблю её, Жень, понимаешь?!

— Зачем ты с ней вообще тогда встречаешься?!

— Я не знаю!!! — Его крик, прошив меня насквозь, разносится криками галок.

И оглушённая этим, я замолкаю. Стою, тяжело дыша, захлёбываясь влажным холодным воздухом, во все глаза смотрю на незнакомого мне с этой минуты парня.

Никогда не видела Тёму таким. Таким несчастным, как сейчас, и таким отчаянно-красивым.

Куртка на нём распахнута, белая рубашка под ней вздымается от сбитого, как и у меня, дыхания и вся промокла от моросящего невидимого дождя, чёлка потемнела и прилипла ко лбу, а в светло-зелёных глазах, кажущихся сейчас, как и всё вокруг, туманно-серыми, стоит столько надежды, что у меня внутри всё переворачивается.

Я не могу ответить Тёме взаимностью. Даже если он и есть Васдушка. Потому что моё сердце уже занято.

И, пока тот, кем оно занято, меня окончательно не отвергнет, пока я сама буду на что-то надеяться, давать надежду Тёме бессмысленно и почти грешно. Ведь это сделает ему больно.

А я этого не хочу. Не хочу мучить его, он этого не заслуживает. Только не Тёма.

— Мне пора, — выжимаю я из себя. — Я думаю, лучше «как пойдёт».

Кутаясь в продуваемую нестерпимым ветром куртку, я выдвигаюсь в непроглядную серость и, больше не оборачиваясь, убегаю.

Глава 21

Я отрабатывал удары левой, когда она вошла.

Поняв, что кому-то прилетело, резко прекращаю упражнение.

— Ляля? Твою ж… мамочку, ты откуда здесь?!

— Хооо, хрена у тебя тут суровый мужчинка! — держась за нос, стонет Лялька.

— Это не мужчинка, а мальчик для битья.

Провожаю и усаживаю её на диван.

— Вот так гостеприимство!

— Вообще-то, ты могла предупредить, что приедешь, и не прятаться. Стоп, как ты вообще сюда попала, кто тебе открыл?

— Так это… твоя типа… мачеха.

— А, чёрт, я забыл, что она дома. А ты как приехала? на чём?

— На такси, на чём же ещё.

— Такси?

— Да, чего здесь удивительного? Или ты думаешь, что кроме велика других средств передвижения не существует?

— Дай посмотрю, что у тебя там. — Я осторожно убираю от лица Лялькины руки. — Может, лёд?

— Может, ты лучше оденешься, а то ты меня смущаешь!

Чертыхнувшись, сдёргиваю с треноги свою домашнюю футболку, ныряю в неё и снова подсаживаюсь к сестрёнке, только теперь уже на диван, а не на корточки