Следы на стекле - Олич Кода

На секунду я встречаюсь с ней взглядом. И она сама понимает, что её несёт:

— Прости! Ну, прости, блин! — и порывисто чмокает меня мокрыми губами в веки. — Блин, я не хотела… Просто…

Но тут нас прерывают.

Я ожидал чего угодно, только не того, что разглядел в свете фар…

Глава 22

Алекс

Приближаясь к нам, тёмный, окаймлённый ярким светом и клубами пара силуэт постепенно превращается в Севу. Это охренеть как внезапно, и я на секунду ломаюсь.

— Сева? Ты чё тут? — выступаю ему на встречу.

И тут же улавливаю крышесносное амбре, замечаю шаткую походку и мутный взгляд, и понимаю, что Сева либо вхламину пьяный, либо ещё чего-то обожрался.

Какого, спрашивается, деверя?!.

— Ты откуда такой? — повторяю, но тут между нами вклинивается Ляля.

— О, так это ты Сева! Привет! А я Николина, его сестра!

Ляльку охота придушить, но некогда. Сейчас меня больше волнует, почему эта нечисть расхаживает здесь один… в таком непотребном виде. Он что-то отвечает Ляле, и выбешивающая меня улыбочка ползёт по его расцвеченному всеми цветами радуги лицу.

Я затыкаю ему рот довольно грубо:

— Сев, вали домой!

— Ну зачем ты так?! — вступается Ляля. — Дай нам с ним пообщаться!.. Так значит, тебя на самом деле Артёмом зовут! Классное имя! Тёоомочка… Мне нравится!..

Стиснув зубы и кулаки, сам отваливаю в сторону. Нужно выдохнуть, иначе я кого-то урою. А именно Севу, который, мать его, походу опять за старое! Это было уже. И это мой триггер.

Подгребаю к на удивление спокойно ожидающему таксисту, сую ему налом штукарь, прошу подождать ещё пять минут.

За шумом движка и Лялькиным смехом до меня долетают лишь отдельные фразы воркующей парочки.

— Гараж… Тут не далеко…

Судорожно соображаю, что сейчас делать с Севой, и упускаю что-то важное. А, очухавшись наконец, снова подлетаю к промокшей почти насквозь сестрёнке:

— Вы куда собрались? Ляль, ты едешь домой!

— Ну пожалста, Алекс! — Она складывает ладошки в молитвенном жесте. — Давай я сегодня с вами побуду! Тёмка приглашает меня, то есть нас, котика посмотреть… всего лишь котика, пжалста!!!

— Тёма ща огребёт, — предупреждаю его я.

— Да блин, Алекс, братишка, ты чё такой не в духе… — Он порывается приобнять меня, но тут же получает по граблям.

— Блин, он как старший брат, — снова обращается к Ляле. — Хотя реально я его на полгода старше, прикинь? Он с тобой тоже всегда такой серьёзный?

— Да пошли вы! — неожиданно даже для самого себя психую я. — Идите оба в пень, ясно! Делайте чё хотите, мне пох вообще!!!

Разворачиваюсь на ходу, не чувствуя ног, куда-то газую…

Куда — ХЗ! В голове набатом бьёт мысль о том, что все мои усилия напрасны. Я так долго вытаскивал Севу, столько сил вкладывал, чтобы он, несмотря на пример своих вечно киряющих, бьющих друг другу морды в кровь предков, не становился таким же. Потратил все силы, испробовал все методы! Отвлекал его, исполнял мечты, доказывал, что можно хакнуть эту грёбаную матрицу… Всё впустую!

Он всё равно сопьётся или станет наркоманом! И закончит свою жизнь в своём долбанном гараже! Намеренно или по ошибке, но он избавит себя от неё, потому что девяноста процентов его жизни — это грязь и безнадёга, творящиеся в его семье и пропитавшие его с самого рождения! А я, хоть и нахожусь рядом с ним почти двадцать четыре на семь, никогда не займу в ней больше каких-то жалких десяти процентов!

Потому что это, мать их, исходники! Данность, впаянная в наши мозги! И я ничего не смогу изменить, как ничего не могу поделать и с собственной психикой!

Я не верю в любовь, Сева не верит в жизнь в принципе!

Мы — два дебила…

* * *

Первая разумная мысль не поддаётся цензуре. Я оставил Ляльку с Севой… С упитым в хлам, неадекватным Севой, который в таком состоянии, что совершенно не хозяин самому себе!

Звоню ему. Твою ж мать! Снова недоступен. Насчёт годного аппарата беру свои слова обратно — это барахло допотопное давно пора об стенку расхреначить!

Мчу в гараж. К счастью, или нет, навесного замка на калитке не оказывается…

Это, с одной стороны, радует… Значит, они тут, а не упёрлись ещё куда-то…

А с другой — какого, спрашивается, они изнутри закрылись?!

Выругавшись, приваливаюсь плечом к воротине, выдыхаю облачко пара, стучусь.

— Сев, это я, открой!

Слышу шум и смех с противоположной стороны, но никто не открывает. Кровь кипит, в голове такие токи, что вот-вот случится инсульт, но пытаюсь абстрагироваться, успокоиться… и стучу повторно, чуть громче, но всё ещё максимально себя сдерживаю.

— Сева… — Перевожу дыхание, откашливаюсь, дабы унять позорную дрожь в голосе. — Сев, открой пожалуйста! Лялька с тобой?

— Я здесь! — вдруг раздаётся бодрый голос Ляли. — Только мы тебе не откроем!

Секунда тишины. Проглатываю подступивший псих.

— Почему?

— Потому что ты злой! И не даёшь нам общаться!

Ещё раз сглатываю.

— Ладно, Ляль. Позови Севу.

Снова шорохи, и ещё до того, как сквозь щель калитки просочится голос друга детства, я чувствую, что он приблизился.

— Сев, открой пожалуйста, — как можно ровнее произношу я. — Поговорить нужно.

Но в ответ снова слышу Лялькино:

— Не открывай ему, Тём!

И тут меня нахлобучивает. Я начинаю орать, что вынесу эту дверь, а Севу на британский флаг порву, матерюсь и долблю по калитке всем, чем только нельзя, в том числе грязными кедами, ломаю щеколду и сами ворота, и громыхаю ими так, что перебаламучиваю всех собак на улицах.

Отовсюду доносится лай, какие-то мужики из другого гаражного пролёта вылезают, как из могил зомби, начинают быковать уже на меня, в ответ шлю их любить родину, один, самый смелый, устремляется в мою сторону…

Сойтись мы не успеваем — прямо под моим плечом внезапно образовывается пропасть, и я, едва не поломав разом все конечности, с грохотом вваливаюсь внутрь неё.

Глава 23

Алекс

Сева успевает подхватить меня, громко шаркает щеколдой и тут же получает в челюсть.

Лялька взвизгивает.

Потирая сбитый ещё раньше об железо кулак и занывшее запястье, я пробираюсь сквозь какого-то деверя разбросанные колёса и падаю в кресло, спугнув кошака.

— Всё, угомонился? — сплюнув кровавую нить, усмехается Сева. — Полегчало хоть?

— Иди в пень.

Мне действительно полегчало. Стало спокойно, адреналин отпустил.

Прильнувшая к Севе Лялька, промокая ему губы салфеткой, с