Следы на стекле - Олич Кода

— Такое себе местечко для свиданок, — доносится до моих ушей.

Он присаживается на противоположную скамью, у окна. Облокачивается на колени и, в отличие от меня, выглядит довольно расслабленным и, кажется, даже весёлым.

— И разговор содержательный.

Наконец я улавливаю, что это упрёк, но почему-то так мне становится даже легче.

— Его же не было сегодня. Я хотела узнать, с ним всё хорошо? — уже смелее интересуюсь я.

— Позвони ему, узнаешь, — легковесно выдаёт Алекс.

Да, я помню, он просто мастер «разруливать» по щелчку…

— У меня, кажется, нет его номера.

— Не вопрос, я дам.

Не успеваю вдохнуть, как он оказывается рядом, касается плечом моего плеча, бедром — бедра, и живо и невесомо пробегает своими красивыми пальцами, до которых так и тянет дотронуться, по воскресшему экрану смартфона.

— Готова записывать?

От его запаха, такого до смерти притягательного, дурманящего и отрезвляющего одновременно, опять кружится голова, и мне с трудом удаётся держаться…

Учащённо киваю, копаюсь в рюкзаке, лишь бы не смотреть на него.

Лишь бы он не понял, что со мной творится.

— А лучше, хочешь, провожу тебя к нему? — Поднимаю взгляд и натыкаюсь на его горящие, с задорным прищуром, глаза. — Он немного захворал, ему сейчас не помешает чья-нибудь поддержка. Даже твоя. Ну что, погнали?

— Давай…

Мне остаётся лишь принять правила игры. В любом случае, это шанс побыть с ним подольше.

Мы выходим из школы и вливаемся в приглушённую серо-рыжую палитру осени. Под ногами мокрые листья, на Алексе жёлто-коричневая, в тон этим листьям, куртка. На мне бежевая парка и новые ботинки-сапоги со шнуровкой и тракторной подошвой, в которых я почти с него ростом.

И этот факт не остаётся без внимания.

— А ты подросла, — замечает он.

— Стараюсь, — отзываюсь я.

И считаю, что тема закрыта, но он продолжает:

— К Севе тянешься? Если что, ему мелкие девчонки больше нравятся. Он же романтик, хочет на руках всех таскать.

— Всех? А как же его Наташа?

— Да там у них всё сложно. Точнее, кончилось давно. Просто так, от нефик делать, друг друга изводят.

Я ощущаю, как мой, не успевший восстановиться пульс, разгоняется снова. Что он опять делает? Для чего все эти намёки?

И пытаюсь сменить тему.

— А ты? Не романтик? На руках носить никого не планируешь?

— Я предпочитаю, чтобы носили меня, — озорно бросает он. — И мне любая девчонка по кайфу, лишь бы смогла поднять меня, как балерину.

От возмущения я не сразу нахожусь, что ответить.

— Хочешь тест? Поднимешь? — Внезапно он оказывается сзади и, надавив мне на плечи, делает попытку наскочить на меня со спины. — Держи меня! Подхватывай за ноги! Ну, чего ты, держи давай!..

— Ты дурак?! — вырывается у меня. — Что ты делаешь?

— Вот видишь! — Тут же отпустив, он позволяет мне вывернуться и шокированно оглядеть его обнаглевшую, высокомерно задранную физиономию. — Ты не справишься, мать! У тебя нет шансов!

На миг меня пришпиливает, словно мотылька на булавку, его издевательский, но в то же время въедливо-внимательный взгляд и полное осознание: он не шутит! Он всё понимает и даёт мне от ворот поворот заранее, чтобы я даже не думала признаться ему в чувствах.

Но в следующую секунду я отметаю эту мысль — ну не может быть он настолько проницательным! Да, я торможу и залипаю на его улыбку, но, в целом же, веду себя адекватно? Не вешаюсь ему на шею откровенно, не мотаю сопли на кулак, хотя бы при нём, и вообще, интересуюсь больше не им, а Тёмой…

Кстати, о Тёме...

— Это было не смешно. Артём бы себе такого не позволил!

Не знаю почему, но меня так и подмывает задеть эту, «клоунскую» сторону его личности за живое.

— И именно поэтому мы идём сейчас к нему!.. Кстати, давай за апельсинами заскочим? Их в киношках зачем-то в больницу всегда приносят.

— Он что, в больнице? — ужасаюсь я.

— Нет. Но апельсины уважает…

Ближайшей к нам продовольственной точкой оказывается магазин «Атак». Зайдя внутрь, я сразу же направляюсь к стойке с овощами и фруктами и упускаю тот момент, когда Алекс, отстав от меня, куда-то на время пропадает. А потом вдруг слышу сзади его голос:

— Я соврал. У тебя есть шанс! Один из миллиона, не упусти его!

Оборачиваюсь и вижу, что он забрался в магазинную тележку. Люди смотрят на него, кто-то улыбается… А я не знаю, как быть… Почему он ведёт себя как придурок?

— Не хочешь нести, вези меня!.. Эй, иди, говорю, сюда, вези меня!

Меня возмущает его приказной тон и, в целом, поведение! Я, хоть и смеюсь, терпеть такое не намерена, и, делая вид, что я не я, потихоньку ускоряю шаг и скрываюсь за поворотом...

Хватаясь за стойки и громкими воплями привлекая к нам внимание зевак, Алекс кое-как «гоняется» за мной по торговому залу до тех пор, пока к нему не прицепляется охранник…

Алекс

— Слушай, а с тобой опасно связываться! Ты так жёстко напирала на охранника, что мне самому стрёмно стало, как бы ни прилетело заодно. Я даже про апельсины забыл в итоге.

Она кидает на меня колючий взгляд и смущённо улыбается.

В свете уличной иллюминации её глаза сияют так, что я мог бы смотреть на это вечно.

— Вот и бойся меня.

— Уже…

Пять минут — и мы у дома. Ещё пять — и я корявым ключом ковыряю замочную скважину.

— Это что, твоя квартира? — удивляется Зеленовласка. — Я думала, мы к Артёму идём.

— Его дом напротив.

Я притащил Севу к себе больше из-за руки, мне показалось, она у него гноится.

Батя, хоть и вставил за поздний визит, рассудил здраво и согласился, чтобы он остался. Родственнице, несмотря на возмущение, было поручено заботиться о нём, как о грудном.

Помогаю однокласснице со шмотом, под приглушённое бормотание телека сопровождаю в свою комнату.

Я не сомневался, что Сева будет дрыхнуть. Мы не сомкнули глаз до утра, и не только потому, что мне некуда было лечь. Трепались о разном. И, признаться честно, я бы сам мечтал оказаться на его месте.

Ударяю по выключателю, зажигаю свет.

Бледная, обнажённая съехавшим покрывалом и испещрённая тонкими царапинами спина Севы подаёт признаки жизни. Прохожу, вытягиваю из-под его лохматой гривы запятнанную кровью подушку, переворачиваю и роняю обратно, задёргиваю единственную штору.

Сева окончательно просыпается.

— Женька? — хрипит он, потирая веки. — Ты как здесь… вообще… Блин, а я здесь как… Алекс?..

Не смотрю на него, даже когда ко мне обращается. Ни на него, ни на неё.