Следы на стекле - Олич Кода

Перекладываю ключи и телефон из школьной в «тусовочную» сумку, нашариваю среди нагромождения шмота на спинке дивана свою любимую кепку, накидываю на башку, заправляюсь найденным в той же куче чёрным «Холсом», поливаюсь парфюмом и по-английски сваливаю.

Женя

Недоумение по поводу того, куда Алекс меня привёл, сменяется сумбуром самых безумных мыслей и робкими надеждами, затем лёгким разочарованием при виде Артёма и, наконец, тихим восторгом от возможности прикоснуться к личным вещам чувака, несмотря на все «но» переполнившего моё сердце.

Я осматриваю комнату. Здесь он живёт. Здесь каждая вещь хранит отпечатки его красивых рук и пропитана его сумасшедшей энергетикой.

Компьютер, с которого он, возможно, общался со мной, граффити на стене, старый шкаф, почему-то одинокая чёрная занавеска… А ещё круглая лампа, как у фотографов, боксёрский снаряд в виде человека, какая-то непонятная подставка, гитара…

Но не успеваю я разглядеть всё, как моё внимание приковывает его странное, сильно настораживающее меня, поведение: он вдруг начинает собирать свои вещи и спустя минуту, без какого-либо предупреждения, объяснения или прощания, просто выходит из комнаты, в который раз оставив нас с Артёмом наедине…

А донёсшийся следом из коридора хлопок входной двери окончательно подтверждает самые неприятные мои опасения.

Получается, всё-таки единственной его целью было дотащить меня сюда. Но не для того, чтобы «поддержать» Артёма, как он говорил изначально. Хотя, возможно, «это» у них как раз и называется поддержкой… И даже не для того, чтобы побыть со мной самому, как я уже успела размечтаться на пороге… Оказывается, все эти намёки на шанс, долгие взгляды и улыбки были лишь частью холодного расчёта. Он догадывается, что нравится мне. И пользуется этим по полной, но, самое обидное даже, что не ради собственной выгоды. Он привёл меня сюда только для того, чтобы спихнуть Артёму.

То есть… буквально… подложить меня под него.

В своей квартире, на своей постели. Причём, когда дома кто-то есть…

Чёрт… как же больно и унизительно…

Чувствую себя обворованной, оплёванной, жалкой…

Я не нужна ему, только как игрушка, которой он щедро делится с лучшим другом…

— Он что, совсем ушёл? — Артём, уже одетый, кажется, в ту же самую рубашку и брюки, в которых был вчера, сидит на краю дивана и держится за виски.

Самый косяк в том, что обидеть его я по-прежнему не могу. Мне приходится сделать вид, что всё нормально, и, невзирая на состояние, ответить ему ласковой дружеской улыбкой.

— Похоже, что так. Что будем делать?

— Ну, вообще, если хочешь, могу проводить тебя до станции. Только я в душ по-быстренькому, ладно?

Глава 27

Алекс

— Свиридов, у тебя с башкой всё нормально? — пылит Натали, прижимая к груди распахнутое пальто и телефон, дымящийся от моих мессенджей.

Оглядываю её с головы до ног и давлю ржаку: на ней сарафан, как у матрёшки.

— Чё ты ржёшь? У нас репетиция вообще-то!

— Я думал, у вас там типа шпильки и короткие секси-платьица, как по телеку, а не это...

— Так то, наверно, латина, а у нас вообще-то хоровод! И, поверь мне, такими каблуками можно по яйцам зарядить ничуть не хуже!..

— Воу-воу, я верю! — тут же сдаюсь я. В том, что Натали давно мечтает оставить меня без потомков, я не сомневаюсь. — Просто хотел одолжить веретено!

Последующая шутливая борьба оканчивается её поражением: я скручиваю её, прижав спиной к себе и шепча разный бред ей в затылок.

— Чё те надо ваще? — запыхавшись, рычит она.

— Какая ты дружелюбная. Обожаю людей, которые искренне мне рады.

— Свиридов, блин!

— Лан, Натах, — приходится ослабить объятия. Она вырывается и отряхивается так, будто я бич и её испачкал. — Я просто соскучился, честно. Давно тебя не видел.

— Вчера в столовке виделись!

— Вот и я говорю, давно...

После долгих препинаний нам удаётся найти компромисс: я отпускаю Петровну распрощаться с остальными матрёшками, сам смирно жду её сарафаншество неподалёку от клуба, в парке, прекратив обстреливать окна здания мелкими камушками.

Она приходит снова насупленная и нахохленная от сырого ветра. Встаёт в позу.

— Ну и что? Чё те надо? Надеюсь, не физику списать?

— Нет, а что, там что-то стоящее внимания?

— Рефераты всем задали.

Матерясь и охая, она забирается, как и я, на спинку скамейки.

— Как ты тут сидишь, блин, это ж не удобно!

— Ну я же не в мини сегодня.

Заметив, куда я смотрю, она поправляет полы пальто.

— Так что? Зачем ты так срочно меня вызвал? О чём так не терпелось поговорить?

— О нас, — напускаю на себя загадочности.

Натали ненадолго ломается, затем её берёт псих:

— Так, хорош! — Она перекручивает мне кепку. — Я не вижу твоих наглых глаз, Свиридов. Повтори-ка, давай, о чём ты там хотел поговорить?

— О ком, Петровна. О нас.

— О нас, это… типа… обо всех нас, блин, о человечестве?!

— Нет, только о нас с тобой.

Она снова ловит баг, и мой томный взгляд стоит мне значительных усилий.

— Тааак… — наконец воскресает она. Нервно заёрзав на месте, тычет пальчиком в кончик моего до того чистого носа. — Учти, Алекс, даже моему ангельскому терпению рано или поздно приходит конец. Говори давай, в чём прикол? Это какой-то пранк, или что?

— Да не пранк, Натах, — расправив спину, я беззастенчиво зеваю. — Я просто спать хочу, а мне пойти некуда.

— Дома спать не пробовал?

— С предками траблы.

— Севастьянов где?

Пожимаю плечами.

— Блин, я тоже позвонить ему пока не могу. Мы в ссоре.

— Нафик вы вообще типа вместе, не утомило?!

— Слушай, если б нас это утомило, мы бы давно разошлись!

— Да вы и так не пара, только грызётесь, как грызуны. Не понимаю я, кому это нужно…

— Да ты и не поймёшь, Свиридов! Ты потому что никогда ни с кем дольше ночи не задерживался! А у нас, между прочим, тонкая эмоциональная связь!

— М, — хмыкаю я, — настолько тонкая, что вы постоянно с кислыми минами ходите.

— Это мы просто так скрываем нашу страсть! А вот ты… — Она делает паузу, смерив меня злющим взглядом. — Хоть бы раз попробовал нормальные отношения! Когда тебя кто-то любит, понимает, разделяет твои…

— Сомневаюсь чёт, что Сева твои разделяет, — бубню я.

— Чё?

— Ничё. Ты меня к себе приглашать думаешь? Я замёрз уже, как цуцик, мать, имей совесть!

Кароч... мне удаётся напроситься к Натахе в гости. Она живёт на улице Ленина, в старом доме с трёхметровыми потолками и арками, в десяти минутах ходьбы от клуба.

Её родители крутыши, ну, по местным меркам. Отец торгаш, в смысле занимается бизнесом, мать сидит дома