Следы на стекле - Олич Кода

Мы заволакиваемся к ней домой. Я скидываю промокший от мороси вонючий шмот и кеды в прихожей и без приглашения шагаю наугад, ищу её комнату.

— Ээ, ты куда почесал, Свиридов, блин?!

— Ищу место силы.

— А… ну давай… Может, чаю?

— Кофе чёрный пожалуйста… И поп-корна мне!

Найти Натахину берлогу труда не составляет. У неё оказывается не комната, а косметический салон. С бесчисленными пузырьками и баночками, благоухающими на всю квартиру. А ещё с хрустальной люстрой, лепниной на потолке и огромным зеркалом почти во всю стену.

Падаю на кровать, подминаю под себя подушку, отключаюсь ровно на триста секунд.

Заходит Натаха, с дребезжащим подносом в руках, ставит его куда-то, подгребает ближе.

— Свиридов, ты чё, уже спишь?

— Не могу спать один, мне холодно.

Улыбаюсь над тем, как она закатывает глаза, прячу лицо. Через мгновение чувствую, как матрас рядом проминается.

— Поп-корна у меня нет, но я тебе намутила лучший кофе, который ты в своей унылой жизни когда-либо проб…

— Сдурела, что ли, кто на ночь кофе пьёт?

Разворачиваюсь к ней, закладываю руки за голову.

— Знаешь что, Свирид… — Кидаю быстрый взгляд на чашку и ложечку в её руках, ставлю ставки, что из этого полетит в меня первым. — Я б тебя послала, да вижу ты оттуда…

Аллилуйа! Милосердие торжествует.

Со вздохом поднявшись с кровати, Петровна отправляет и кофе, и ложку обратно на поднос. И, проследив за ней, я напарываюсь взглядом на экспозицию фоток на журнальном столике.

Сева, Сева, Сева…

Она реально на нём помешана.

— Ты чё, правда спать сюда припёрся?

— А у тебя есть какие-то другие предложения?

Снова вздохнув, как старый дед, она плюхается обратно так, что я вижу всё, что до того скрывалось под подолом её короткого платьица.

— А то!

По хищной ухмылочке понимаю, что всё пошло по плану, но план был Г. И что чаши весов качаются, мы вот-вот поменяемся ролями. Секунду мешкаю, соображая, как дальше быть.

Этой секунды Петровне хватает, чтобы окончательно завладеть инициативой.

Она наклоняется, её полуобнажённая глубоким вырезом грудь едва не касается моего лица. Вытаскивает из-под моего затылка мою же ладонь и, положив на себя, с силой стискивает её бёдрами.

— Думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь, — шепчет горячо, нависнув надо мной. — Давно смотришь. Хочешь меня, да?.. — И сама выжигает на мне узоры взглядом.

Но ещё через мгновение (что кажется мне вечностью), не выдерживает и смачно прыскает со смеху. — Ха-ха-ха!.. Алекс!.. ты б себя видел!.. Ты испугался, блин… ты в натуре, блин… испугался!.. Ха-ха-ха!..

Пока её рвёт от ржача, у меня есть время собрать весь пазл. Спокойно, это была всего лишь игра. И Натали не так проста, как кажется...

— Ты даже позеленел, по-моему, — никак не может успокоиться она. — Алекс… родной… да ладно… не думала… что тебя... реально... можно... этим шокировать! Может, ты вообще ещё девственник, мачо ты наш недоделанный?!

— Ты его любишь? — резко обрываю я.

— Кого? — выдавливает она сквозь потухающий приступ хохота.

— Севу. Любишь?

— Да какая тебе разница! Люблю!

— Тогда отпусти его, Натах. Ему с тобой больно, плохо. Он скоро вздёрнется, если ты его не отпустишь!

— Что?! — Она вскакивает с кровати. — Ты охренел, Свиридов! Займись уже своими отношениями, не лезь куда тебя не просят!

Следую за ней, пытаюсь вразумить:

— Я бы не лез, да вижу, что с ним творится. Я тебе серьёзно говорю, хреново ему, Натах. Ему и так, без тебя, хреново, а с тобой вообще вилы, понимаешь? Отпусти его, пока не поздно, дай ты ему свободу, ты же его душишь!

— Заткнись, блин, Свирид! — Натаха зажимает ладонями уши и пытается от меня отвертеться, бродя по комнате кругами. — Не надо мне ничего говорить! Лечить меня не надо! Ты сам нихрена не понимаешь! Это наши с ним дела, не лезь!..

— Ваши, мать вашу, ваши дела?! Ты ему руку расхреначила!!! Это по-твоему любовь?! Ты из него кровь сосёшь, Натах, он не выдерживает уже!

— Если надо будет, я вообще его прикончу, ты понял!!! — с психом выплёвывает она. — Да, я убью его, если надо, но он будет моим!!!

Тут я затыкаюсь, ошарашенный её словами. А ещё больше — взглядом: ненормальным, зашоренным.

— Понял?! Он мой!!! Мой! Мой! Мой! Мой!!! — с нарастающим озверением ревёт она.

И я понимаю, что с таким припадком мне уже не справиться, что лучше самому свалить, она быстрее успокоится.

Вылетаю в коридор, срываю с крючка шмот, на ходу обуваюсь, и, по-прежнему слыша оглушающее «Мой!», хлопаю дверью.

Глава 28

Женя

Я не знаю, о чём с ним говорить. В голову лезут совершенно ненужные сейчас, «неправильные» мысли. Вспоминается наш поцелуй: шершавость влажного бинта на щеке, металлический привкус его губ, мятное дыхание, ласка холодных пальцев. И меня всю выкручивает от туманного сплетения чувств вины и тоски, от желания немедленно обнять его, такого хорошего, тёплого, доброго, почти родного, и понимания, что не стоит этого делать.

Но, то ли оттого, что Артём сам как-то слишком обречённо молчит, то ли оттого, что мы с ним двинулись той же дорогой, что и в день знакомства, мне удаётся на время отбросить все загоны и попытаться завести непринуждённую беседу.

— Как ты себя чувствуешь? Выспался?

— Дааа, — усмехается Артём с явным облегчением. — Ещё как. Я столько не спал, наверное, никогда в жизни.

От бессменно милой улыбки становится как-то легче и как будто даже светлее, несмотря на дрянную промозглую погоду и густые осенние сумерки.

— Везёт же! А как там твой котёнок поживает? — вспоминаю я.

— Нормально. Ест только много, — бодро отвечает Артём. Но, вздохнув, продолжает уже не так весело: — Я вот не знаю, что с ним делать. Холодно становится, ночью вообще уже холодно. Нужно найти ему какой-то дом.

— Хочешь, я его себе возьму?! — не подумав, выпаливаю я.

И тут же корю себя мысленно. Зря я это сказала. Вряд ли дядя Витя обрадуется ещё одному приживальцу, и моё желание просто порадовать Артёма может в итоге дорого мне стоить.

— Правда, возьмёшь? — переспрашивает он с сомнением.

— Ну, или если хочешь, можешь ты… — мямлю я.

Дура! Если он мог бы, он бы его уже давно взял!

— Да я-то и сам дома редко ночую, — вздыхает Артём, и я ещё сильнее проклинаю себя за тупизм.

Ситуацию выправляет неожиданно вспомнившийся мне стишок. Откуда он в моей голове, я