Генеральша капустных полей - Дия Семина

— Навалил, как корова перед крыльцом, так наши селяне говорят, и очень точно, как я полагаю. Так что там?

— Да, точнее, и не скажешь, только не корова, а бык. Он приплёл закон о недостаточном сроке вашего брака, менее пяти лет и отсутствии детей. Так вот, по этому же самому закону они обязаны вернуть вам всю сумму приданного до копейки! Так как он фактически, простите за грубость, воспользовался вами, а потом в завещании брак-то и аннулировал. Судья уже в курсе и полностью согласен с моим мнением. Кроме того, мало кто знает, но наш штабной генерал был уволен за проступок, говоря коротко, обворовывал подчинённых. Заявки подавал на довольствие одни, а потом отправлял в гарнизоны суммы меньшие. Его поймали за руку. Заставили за казнокрадство либо принять ссылку, либо всё возместить, естественно, за такой проступок, его лишили пансиона, теперь он стал должником казны. Вот на это возмещение часть вашего наследства и ушла. И об этом судья тоже уже знает. Вам просто останется расписаться в бумагах. Но и потребовать полного возмещения от потери вашего приданого.

Я просто начала медленно, но звонко хлопать в ладоши нашему гениальному адвокату.

Шах и мат врагам.

Но праздновать победу пока рано. Нужно дождаться стука судейского молоточка и слов: «Дело закрыто!».

Утром к назначенному времени мы с мужем, в сопровождении адвоката и его ассистента, вошли в зал досудебных разбирательств. Всё из тёмного дерева, высокие окна, но вся красота помещения слегка потёртая, уставшая, как провинциальный театр. И всё же обстановка очень серьёзная: картины на стенах с портретами каких-то деятелей, большие часы и очень неудобные кресла заставляют прижать немного «гонор» от предвкушения победы.

Мы приехали первыми, прошли в зал и сели у окна.

Через несколько минут в зал вошла разорённая Агафья со своим муженьком и адвокатом.

И не стесняясь вообще ничего, встала хуже базарной бабы в центре и скрутив очередной кукиш, вытянула его в мою сторону с довольно громким комментарием.

— Вот тебе, а не наши деньги, приживалка чёртова! Нищенка, мы её взяли, подобрали, дали кров, а она вон что учудила! Не бывать этому!

— Сударыня, ваш адвокат не посвятил вас в тонкости дела? Вы не в курсе, что жили все эти годы на деньги моей подзащитной? Какая неуместная наивность. Всё уже доказано, но хамский выпад, будет стоить вам ещё штрафа в сто рублей в пользу суда, так как здесь недопустимо такое поведение, и пятьсот, в адрес моей подзащитной за оскорбление.

— Это кто ещё тут, нашёлся, умник! — она завопила, но её чуть не силой утянули и уторкали в кресло плюгавый адвокат и пухленький муж, чтобы села и не гневила Фемиду.

А до нас вдруг долетело её алкогольное амбре, вот так новость, попивает, дамочка. Ещё и на заседание пришла в непотребном виде.

Мне стало совершенно не по себе. В воспоминаниях настоящей Веры этих деталей не было. Но теперь многое встаёт на свои места.

Двери снова открылись, и в зал вошёл Боря, вот уж не ожидали его увидеть, отпустили голубчика. Злой, слегка потрёпанный, в нашу сторону даже не взглянул, прошёл на сторону сестры, но сел от неё через три кресла. И даже не поздоровался. Между ними тоже лютая вражда, теперь уже за дом.

Сидим молча, у меня мысли витают где угодно, только не здесь, единственное, подумалось, что зря нарядилась перед такими людьми, хотя да, судья же должен прийти, так и сижу, размышляю о нарядах, о том, что ещё нужно купить в село. И потом бы съездить на местный рынок, посмотреть, что и как здесь устроено.

— Господа! Судья Антипов Всеволод Романович, всем встать! — довольно мягким голосом оповестил секретарь, и мы встали. В зал вошёл массивный господин в мантии, и дорогом парике с идеальными буклями. На его округлом животе внушительная медаль или судейский знак из натурального золота и драгоценными каменьями.

Сразу вспомнился фильм «Иван Васильевич меняет профессию», такая вещица — бесценная.

Разбирательство началось.

Судья оповестил нас, что несколько раз проверил все бумаги и отчёты адвокатов по делу, посоветовался с прокурором. Перевернул какой-то лист в большой папке и сказал, что в деле противоречий нет, и его личного решения даже не требуется, следует просто поступить по букве закона, а она гласит, что раз в завещании фактически брак аннулирован, то все средства, полученные от продажи имения Госпожи Нестеровой, в первом замужестве Меркуловой, а во втором замужестве баронессе Керн — вернуть. С этого момента по предоставлению судебного исполнительного листа надлежит перевести со счетов все денежные средства на счёт госпожи баронессы, а недостающие деньги возместить после продажи дома Меркуловых.

Агафья не сдержалась:

— Дура проклятая, по миру нас? Да мы тебя кормили, поили, мы тебя приютили, а ты… Тварь…

— И наложить лично на госпожу Тропинину штраф в размере тысячи рублей за неуважение суду! — таким же монотонным голосом произнёс судья, а Авдотья только хотела что-то вякнуть, как сразу же и получила с двух сторон тычки и от мужа, и от своего покрасневшего адвоката.

Судья обвёл всех собравшихся уставшим взглядом, вздохнул и решил, что на этом его долг перед законом исполнен:

— Если у вас имеются протесты, вы можете подать их в письменной форме в течение десяти суток после заседания! А сейчас объявляю заседание закрытым. Дело решённое, за исполнительными листами, прошу приехать завтра и получить у секретаря.

— Господа, прошу встать, суд удаляется! — теперь уже громко крикнул секретарь, мы встали, и Всеволод Романович скрылся за своей тёмной дверью.

Всё закончилось так быстро, что никто не успел опомниться…

С этого момента Меркуловы банкроты, Бориса выгнали с приличного места службы, и обязали выплачивать не только долги мне, но и штраф за похищение, а если нечем будет платить, то его ждёт долговая тюрьма, собственно, к этому всё и идёт. Последний раз взглянула на своих мучителей, мысленно пожелала им на своей шкуре испытать, что испытывала Верочка, живя с ними. И пока они устроили склоку между собой, мы первыми вышли из зала, а потом и из здания суда.

Вышли и слегка обалдели, всё что угодно я ожидала сейчас увидеть, даже слона, но увидела её, ту самую девушку, сравнившую со слоном Федю.

Взволнованная Наталья стоит у кареты и смотрит на двери суда, ожидая, когда выйдет её обнищавший возлюбленный.