Развод. Без оглядки на прошлое - Диана Ярина

— Тоже нет… — Захар переминается с ноги на ногу.

— Пойдем? — предлагаю.

Захар кивает, мы движемся по коридору, к палате, где лежит Анель.

Стаканчик с какао опустел слишком быстро.

Неожиданно Захар останавливается.

Буквально в нескольких метрах от палаты, где лежит наша невестка.

— Знаешь, я требовал, чтобы Андрей от нее избавился, давил на него… Думал, позорище-то какое… Не имел права давить, но давил. Может быть, Анель это услышала и решила вот так, а? Может быть, эта маленькая жизнь, которой не стало, тоже лежит на мне? — спрашивает тихо.

Я понимаю, что он не шутит и не рисуется.

Переживает по-настоящему, глаза совсем темные и беспросветные…

— Перестань, — говорю я, придав голосу уверенности. — Ты не заставлял ее глотать таблетки! Не угрожал же…

— Нет, но…

— Это ее вина, и точка. Решив свести счеты с жизнью, она не подумала ни о том ребенке, который рос внутри нее, ни о том, которого уже родила. Ни о ком, кроме себя, не подумала… Она…

Я не успела договорить, послышался крик, полный ужаса.

Он доносится из палаты…

Переглянувшись с Захаром, мы мчимся.

Изо всех сил.

Захар распахивает дверь первым.

На постели лежит Анель…

Бледная, испуганная, прижавшись к изголовью кровати.

Перед ней застыл Андрей, с рычанием сцепив пальцы на ее горле, трясет жену, будто куклу.

— Боже, он ее сейчас задушит… — шепчу я, услышав, как крик ужаса сменяется хрипами.

Захар в два счета преодолевает расстояние и рывком тянет на себя Андрея. Тот, со звериным рыком, отталкивает отца.

Захар снова бросается на него, оттащив его.

— Не лезь! Не лезь не в свое дело! — агрессивно отвечает Андрей и в запале бьет Захара.

Со всей мощи и дурной силы своего отчаяния.

Захар отлетает на пол, упав, как подкошенный столб, и замирает.

— Что ты наделал?!

Глава 36. Она

Андрей стоит, бледный и потрясенный.

Ошарашенный случившимся.

Он делает шаг вперед к отцу, распростертому на полу. Я словно застыла, но, усилием воли сбросив оцепенение, кидаюсь между ним и Захаром.

— Андрей, так нельзя! — отталкиваю его. — Так нельзя, ты меня слышишь?!

— Я не знал, что так выйдет. Это как будто был не я. Все случилось так быстро… — его трясет. — Я хочу помочь. Я…

— Выйди! — повышаю голос. — Живо! Вышел отсюда! Врача зови…

Андрей, подгоняемый моими криками, бросается прочь, за помощью.

Анель, бледная и едва живая, пытается что-то сказать, но из ее горла вырывается хрип.

— Молчи, — шиплю в ее сторону. — Не издавай ни звука, дрянь! Довела мужика, кукушка… Если после всего этого Андрей не захочет тебя видеть и решит лишить тебя родительских прав, я поддержу это решение!

В ее глазах — страх и раскаяние, но… запоздалое.

Еще я понимаю, что страх ее — это страх за то, как с ней разделается мой сын.

Что он предпримет?

Как посмотрит?

Что сделает и скажет…

Примет ли обратно?

Она переживает за себя и за отношения с мужем, за детей… где-то там, в самую последнюю очередь.

Я не знаю, хорошо это или плохо, когда на первое место ставишь себя, потом — мужчину, и следом — детей.

Сейчас наступает эпоха разделения, где из каждого утюга доморощенные специалисты по отношениям кидаются громкими лозунгами: полюби себя! Думай лишь о себе, сделай счастливой себя, и потом все остальное приложится.

Я на первое место ставила интересы семьи, мужа, о себе забыла.

И вот к чему это привело — муж увлекся молоденькой, гибкой и хитрой лисицей…

Анель жила эгоистично ради себя и, когда стал известен, ее обман, решила то ли разыграть драму, то ли реально покончить с собой.

Однако ее выходка унесла жизнь ребенка…

Я представляю, каким сладким мог быть этот кроха…

Или крошка…

Я все ждала внученьку…

Вдруг несмотря на уверенность Анель, что это будет внук, родилась бы девочка?

Теперь у них не будет никого, и в случившемся — только ее вина, и больше — ничья.

Крайности губительны.

Нельзя без оглядки любить только себя и плевать на всех остальных с высокой колокольни.

Нельзя приносить себя в жертву, в угоду другим, пусть даже самым любимым.

Счастье, как и истина, где-то посередине.

И в этом умении сохранять баланс и заключается самая большая сложность. Это удается лишь единицам…

Мне не удалось. Я лишь сейчас, когда на горизонте маячит будущий юбилей в пятьдесят лет, начинаю задумывать о том, чтобы найти эту золотую середину…

Наконец, прибежали врачи, медперсонал…

Как долго они шли…

Как медленно, словно и не спешили.

Сердце успело разбиться на части миллион раз, прежде чем Захара увезли…

* * *

Спустя время

— Ого, Нина, вот это ты похудела! Новая диета? — довольно бесцеремонно зовет меня по имени одна из знакомых, Мария.

Такая, что не близкая и не далекая, пересекаемся лишь изредка, в очень больших компаниях.

— Диета?

Я с трудом перевариваю услышанное.

Какая диета? Ах, тебе бы такую…

Диета под названием стресс.

— Просто приходится много бегать в последнее время.

Я отзываюсь довольно спокойно, но чувствую, как по мне скользит пристальный, даже чрезмерно пристальный взгляд, полный праздного интереса, охочего до сплетен и слухов.

Мария подбирается ближе, ныряет с любопытством к экрану моего телефона.

— Я слышала, муж тебе на годовщину машину дарил, че не хвастаешься, на яндексе разъезжаешь?

Есть такие люди, против беспардонности которых не сработает тихая интеллигентность. Их осадить можно только резким хамством. Я вдруг вспоминаю, что эта Мария никогда не нравилась Захару, он называл ее хабалкой, и как-то резко осадил на юбилее общего друга, когда она начала нести какую-то чушь.

Захар бы точно приземлил ее так, что она мигом бы перестала чесать языком, а я…

Господи, не хочу сейчас конфликтовать и разборки устраивать. У меня сил осталось — на донышке, остается только Захара навестить в больнице после очередной операции, а потом я поплетусь домой и… спать.

Спать-спать-спать…

Последние события здорово прошлись катком по моей семье, по моим любимым и близким…

Андрей едва не слетел с катушек, когда лишился нерожденного ребенка. С его подачи Анель отправили на психиатрическую экспертизу, он подал на развод и лишение родительских прав.

Захар пострадал после удара сына, несколько дней провел в реанимации.

Пережил еще одну операцию и готовится к следующей…

Как ни грустно это признавать, но свой юбилей Захар встретит не гарцуя горячим жеребчиком перед молодой любовницей, но, лежа на больничной койке в ожидании очередной операции…

Я не смогла остаться в стороне, потому что пострадала