Свет и Тени - Катарина Гросс

— А что это мы приползли? Неужто будешь вымаливать прощения и выторговывать свою жизнь? — с издевкой спросила она.

— Да, госпожа, — не стал разубеждать ее.

— Дорожишь своей душонкой, понял, что мы все равно победим?

— Да, госпожа, пощадите, молю, — принял я как можно жалостливый вид. Она была рада моему положению и ничего не заподозрила.

Первым делом, конечно, прикрываясь именем Света, она меня высекла за предательство и действия против магии Света, потом принялась за моральное унижение. Я должен был целовать носки ее туфель, есть с пола брошенные объедки, мыть ее ноги и расхваливать ее на все лады. Но это все было для меня уже не страшно и не уязвляло моего достоинства, все потому, что напевая ей в уши сладкие речи я выяснил, что Жарми использует против Леи королевский артефакт.

Он был призван служить во благо королевского рода, но, как и все, можно использовать во благо, а можно и во вред. Артефакт Каменное сердце задумывался для сбора магии из всех представителей королевского рода и передачи ее королю, в случае, если он нуждался в этом для поддержания здоровья или при большом расходовании в сражении или для создания чего-то грандиозного и магически емкого.

Теперь стало понятно, почему Лее стало так плохо, теперь подтвердилось и родство Леи с королевским родом. Артефакт просто забирал ее магию и передавал ее королеве. — «Только знала ли об этом сама королева?» Думаю, почувствовав наполнение резерва в таком объеме и с такой скоростью, точно уже догадалась бы. — «Интересно в такой ситуации, чью сторону она примет?»

Мне оставалось лишь выяснить, где этот артефакт находится, чтобы уничтожить и прекратить его действие.

Розали сидела в удобном кресле с высокой спинкой и наслаждалась моим униженным состоянием, я стоял у ее ног на коленях и делал ей массаж стоп.

Взгляд самой любимой девушки во всем мире я почувствовал сразу. Я повернул голову и увидел ее через серую дымку защитного купола. Мое сердце разрывалось на части от ее потрясенного и разочарованного взгляда каким она смотрела на меня. За ее спиной стеной стояли Летар и Рик, которые до конца не могли поверить в то, что видят. От того, что я приношу сейчас ей такую боль, поэтому она не может сдержать слез, у самого слезы покатились по щекам. Чтобы скрыть это и не выдать себя я отвернулся и еще ниже опустил голову, скрыв лицо длинными волосами.

И пусть, осуждают, потом все поймут. Я ведь тоже ошибался на счет Леи, изначально записав ее в лагерь таких же, как все магички Света и потом горько поплатился за это. Сожалел, что своим опрометчивым поступком нанес страдания Леи.

И пусть она считает меня предателем и ей сейчас невыносимо больно, как больно и мне видеть ее разочарованный взгляд. Зато потом она будет жить, а Летар, Рик и ее названный брат помогут пережить горе и утрату после моей смерти.

42. Лея

В сознание пришла также резко, как и лишилась его — словно вынырнула из глубины, и как бы спокойно и уютно мне не было в моем беспамятстве, реальность обрушилась на меня новым потоком боли. От воспоминаний о Тиме, я больше не могла удержать слезы — они хлынули, неконтролируемые и горькие, разрывая меня изнутри:

— Тим, мой Тим, — закричала я и хотела бежать за границу защитного купола, чтобы найти его. Но сделать этого мне не дали — Летар еще крепче прижал к своей груди и начал успокаивать:

— Лея, не нужно, успокойся, девочка моя.

— Пусти, мне нужно туда, нужно к нему, — ничего не понимая, кричала и рвалась к любимому Тиму.

— Леечка, успокойся, пожалуйста, — это уже Арни гладил меня по волосам и со слезами на глазах пытался на меня повлиять. К нему присоединился и Рик, который с другой стороны гладил по бедру и протягивал стакан с какой-то розовой жидкостью.

— Выпей, родная, тебе станет легче, — мягким голосом просил он.

— Пустите, пустите меня, — уже не вырываясь, просто плакала и просила я.

— Любимая, отдай мне свою боль, давай, отпусти ее ко мне. Пусть она терзаем меня и тебе станет легче. Давай, девочка, не держи боль в себе, поделись ею со мной, с нами, — Летар уговаривал и целовал в лоб, щеки, нос. — Только не плачь, не рви нам сердце.

Я рыдала, уткнувшись в голую грудь Летара, и теперь изо всех сил старалась сдержаться, чтобы не делиться своим отчаянием и не передать им ту же боль, что разрывала меня изнутри. Не хотела, чтобы и они корчились в агонии, как я сейчас. Поэтому через какое — то время, дрожащей рукой, я приняла поднесенный мне Риком стакан с настойкой и осушила его залпом. Затем притянула мое рыжее счастье к себе и поцеловала в податливые губы. Потом разорвала поцелуй, чтобы поцеловать уже Летара и он с готовностью ответил. Наши поцелуи были горько-солёными — пропитанными моим горем и слезами, которые всё ещё катились по щекам.

Нежность моих любимых и выпитая настойка принесли облегчение — стало легче, скорбь притупилась. Летар поднял мое заплаканное лицо и своими большими пальцами аккуратно стер дорожки моих слез.

— Все будет хорошо, — тихо прошептал он и я поверила.

В гостиной я появилась уже освежившейся и переодетой в новый наряд и в сопровождении моих ребят.

— Наконец-то, — всплеснула руками Лария, когда увидела меня. — Как ты? Ты всех нас так напугала, — обеспокоено спросила Лария.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила Марна. — Садись, я тебя просканирую, — ласково попросила она. Потом поводила надо мной руками и вынесла вердикт, что со мной все нормально.

— Давайте вернемся к главному, — вернула Лария разговор в важное направление. — Итак, нам предстоят серьезные переговоры, Жарми уже прислала парламентеров. Сегодня все отдыхаем, восстанавливаем силы, а завтра на заре мы выдвигаемся на границу купола, для серьезного разговора.

— Что мне нужно будет делать? — спросила я.

— Ничего, только сберечь себя и будущих магов Тени, что примкнуть к тебе позже если что-то пойдет не так, — ответила уже Оливия и все поняли, что завтра может произойти все что угодно и к этому нужно быть готовым. Быть готовым и к миру, и к войне, и к новой жизни, и к смерти.

На заре мы отправились к границе купола, а там нас уже ждала группа недовольных магичек, которые явно осознали свой проигрыш, но