Хранитель талисманов 3 - Юлия Викторовна Давыдова

— Много. На отборе новички дерутся друг с другом. Кто остаётся на ногах, дерётся с солдатами царя — с людьми. Царский помощник по отбору воинов сотник Энтир всегда сам присутствует на площади. За тех, кто выстоит первый бой платят не много. За тех, кто продержится второй добавляют уже хорошие деньги. А если будущий солдат покажет себя настоящим бойцом — цена очень высока.

— А что дальше, после отбора? — подтолкнул дальнейший рассказ Иван.

— После отбора, — продолжил глава каравана, — посредникам сразу платят деньги. Я беру свою часть, а остальное, причитающееся по договору, я везу семьям солдат. За тех, кто случайно погиб и за тех, кто пытался бежать с арены не дают ничего. Те, кого передали на обычный рынок, тоже принесут немного денег своим родным.

Оборотни слушали внимательно. Что ж, кое-что начало вырисовываться. Никита оказался прав, назвав происходящее призывной компанией. Она и была. Но система отбора конечно с размахом. Никакого тебе медосмотра — на арену выбросили, посмотрели кто жив остался. И почти готовый воин. Крови попробовал, боль испытал, страх победил. Можно в строй. Остальному командиры быстро научат.

Никита почувствовал прикосновение Арнавы к своим мыслям и мыслям Вурды. Медальоны у них едва заметно засияли. Ворлак сразу прикрыл свой ладонью.

— Спросите о драконах, — приказала берегиня. — Он назвал Алавию — чёрные земли за горами, откуда к ним идут драконы и волки. Приказ их царя связан с угрозой нападения? Зачем он собирает армию?

Вурда начал озвучивать этот вопрос издалека:

— Скажи, Фуркан, много воинов уже в Темрюре? Большая армия у нашего царя?

Глава каравана задумался на секунду и подтвердил:

— Большая. Весь Темрюр сейчас одна огромная крепость, полная солдат.

— И царю этого не достаточно? — спросил ворлак. — Неужели угроза так велика?

Фуркан приподнял пустой кувшин и взглянул на женщин, сидевших у своей повозки. Увидел там на циновке Дардану с девочкой и крикнул:

— Дардана!

Девушка немедленно вскочила.

— Принеси ещё вина, — приказал глава каравана.

Дардана оставила дочку и пошла к повозке с провизией, а Фуркан задумался над заданным ему вопросом.

— Говорят, что селения у гор уничтожены, и захватчики снова ходят на нашу землю, — ответил он. — Царь Береиз отправлял воинов узнать, что сейчас в долине старой столицы, и оттуда не вернулся ни один отряд.

Вурда нахмурился. Иван тоже. Насчёт уничтоженных деревень Фуркан не ошибся. А вот солдаты армии царя, которые их уничтожили, живее всех живых. И судя по всему, сделали они это как раз по приказу своего правителя. Похоже, так он поддерживал легенду — угрозу нападения Алавии.

— Что ещё говорит царь? — спросил князь.

Глава каравана взглянул на него, щурясь:

— Что чужаки из-за гор хотят снова пройти нашу землю огнём драконов и когтями волков. Меня удивляет, что ты этого не знаешь.

— Как мы и сказали, — напомнил Иван, — нас долго не было в Иллирии. Мы странствовали.

— Но ты должен помнить, как и все, о вторжении драконов и волков, — возразил Фуркан. — И женщин воительниц тоже должен помнить. Это было почти сто лет назад, но ваш народ тоже пострадал от них. Дракон-оборотень, которого они отправили уничтожить народы, наслал чёрных монстров мазуров на всех.

— Да, — кивнул князь, — это мы знаем. Не знали мы только то, что драконы и воительницы из-за гор снова угрожают нам.

Вурда обернулся к Арнаве. Та едва заметно хмурилась. Вопросов у неё сейчас было много. Здесь, получается, хорошо помнили ту войну, но, конечно, видели её совсем не так, как берегини. Алавия здесь — страшный враг, вторгшийся в эти земли.

К Фуркану подошла Дардана с кувшином вина, и он поднял чашу, чтобы девушка её наполнила, а потом показал на остальных:

— Налей моим гостям.

Дардана направилась к Ивану, наполнила его чашу и шагнула дальше, обходя всех. Пока она наливала вино, к Фуркану внезапно подошёл один из его охранников. Как раз тот, который донимал Дардану у фонтана — Тахир. Он уже давно хотел подойти, Рир всё замечал его рядом. Но пока глава каравана был занят разговором с гостями, охранник не решался помешать. А сейчас, когда все замолкли, наконец, явился на глаза Фуркана.

— Господин, насчёт этой женщины... — Тахир показал кивком головы на Дардану.

Та оказалась возле Рира в этот момент и наклонила кувшин, чтобы налить в его чашу, но слова охранника заставили её вздрогнуть и она промахнулась. Вино полилось по руке Рира. Дардана, увидев это, быстро подняла кувшин и замерла, глядя на воина-иллирийца, явно ожидая его гнева. Рир внимательно смотрел на девушку.

— Господин, ты обещал её мне, — произнёс охранник. — Ещё в прошлый раз.

Фуркан недовольно вздохнул:

— Я хотел продать её на рынке рабынь для трияров. Или ты хочешь выкупить её у меня, Тахир?

Охранник усмехнулся:

— Так и продашь, господин. Всё равно за полцены. Трияры любят женщин чистых, нетронутых. Для них она порченная. Если у неё будет мужчина по дороге в Темрюр, никто не узнает об...

Рычание, раздавшееся при этих словах, заставило Тахира замолчать.

Рир просто не выдержал.

— Ах, ты ж гад, — вырвалось у него. — Ты бы рот закрыл, пока зубы целы.

Охранник при этих словах зло поглядел на Рира и прошипел:

— Ты слишком наглый! Даже для бойца иллирийца!

Оборотень усмехнулся, а Тахир обратился к Фуркану:

— Дай проучить его!

— Это как? — засмеялся Рир. — Я тебе кнут в лицо бросил, может, надо было его в другое место тебе забить?

Охранник, когда смысл слов осознал, покраснел. Просто в огонь. И щёки от ярости раздуло.

— Господин! — выдавил он. — Ты обещал! Сказал, что если её снова будут продавать, ты её купишь и отдашь мне!

Дардана стояла бледная, прижимая к себе кувшин, и со страхом переводила взгляд с одного на другого: с охранника каравана на воина-иллирийца. И последнего девушка боялась намного больше.

Рир вздохнул с рычанием и посмотрел на Ивана с явным требованием что-нибудь предпринять. Князь и сам уже понял, что надо вмешиваться. Рир сейчас встанет и драку устроит. Оборотень уже пальцами играл, потому что когти наружу рвались. Еле сдерживался.

— Фуркан, — произнёс Иван, — а отдай девушку моему воину?

Глава каравана вопросительно вскинул бровь, но потом покачал головой:

—