Мой муж злодей - Алиса Вишня

Завязывается жаркий спор.

Я вдруг понимаю, что у заговорщиков нет лидера, нет общности. Некоторые рвутся в бой, но многие не уверены и не определились.

Для обсуждения они собираются группками, а не все вместе. Принц ходит между ними, присоединяясь то к одной компании, то к другой. Но, он даже не пытается их объединить. Он не лидер. Какая странный заговор! Больше похоже на игру.

Но, чтобы не обсуждалось в этой разрозненной коалиции, время от времени каждый из ее участников поглядывает на меня.

Наконец, высокий худой старик, которого называют герцогом, присаживается рядом со мной на диванчик.

— А как обстоят дела в армии вашего доблестного супруга, миледи? Генерал Фаларион, по-прежнему, предан императору?

Я делаю маленький глоток вина, чувствуя его терпкий вкус на языке, и отвечаю туманно, глядя на старика поверх бокала:

— Генерал Фаларион всегда верен своему долгу и народу!

— Он поддержит принца? Или еще колеблется? Он прислал Вас на разведку? — настойчиво забрасывает вопросами герцог.

— Его легионы — это меч Империи, и этот меч разит только врагов короны! — пафосно произношу какую-то чушь.

К нашему разговору прислушиваются все гости. Мой ответ их явно не удовлетворяет, но они не решаются настаивать.

Не собираюсь присоединяться к их заговору, но и открыто отказывать не хочу. Пока нужно запомнить их всех, и запомнить, кто с кем в коалиции, в группе, чтобы потом рассказать мужу.

И еще одно. Я внимательно вглядываюсь в фигуры мужчин, прислушиваюсь к тембру их голосов, к оборотам речи. Таинственный Милорд, предводитель разбойников, был аристократом — это было ясно по его манерам и разговору. Может быть, он сейчас здесь? Скрывается под личиной верного вассала, попивает вино и строит планы, как захватить власть.

Принц Альен подходит ко мне, склоняется, и его губы оказываются так близко к моему уху, что я чувствую тепло его дыхания.

— Валери, мне нужно поговорить с тобой наедине!

Его голос — тихий, интимный шепот, предназначенный только для меня. Чувствую на своей спине десятки любопытных и ревнивых взглядов. Киваю, поднимаюсь, отдаю Альену пустой бокал, который он небрежно ставит на стол, не сводя с меня глаз. Принц выглядит необычно — всегда холодный, спокойный и собранный, он словно болен лихорадкой — глаза блестят, а на щеках пятна румянца.

Принц берет меня за руку, и его пальцы, в отличие от властных и сильных пальцев Энсли, слишком мягкие и изящные. Как у девушки. Он уводит меня из комнаты, но в дверях я останавливаюсь и оглядываюсь — прощаюсь взглядом с другими гостями, которые не знают, что я не вернусь.

Мы с принцем идем по длинному, тихому, хорошо освещенному коридору, стены которого увешаны гобеленами, изображающими сцены охоты, и нашими тенями, которые пляшут и вытягиваются, словно призраки.

Я занята своими мыслями. Пора домой, я устала от тяжелой напряженной атмосферы мужской компании заговорщиков. Завтра схожу в императорскую библиотеку, выясню, что хотела, и поеду в свое поместье. Думаю, ради информации, которую я собрала, Энсли меня пустит.

Наконец, Альен останавливается перед дверью из вишневого дерева, и слуга услужливо открывает ее перед нами. Опять оружейная? Похоже, принц любит окружать себя смертоносной красотой.

Он заводит меня внутрь. Здесь пахнет холодной сталью, полированным деревом и едва уловимым ароматом оружейного масла. Мы останавливаемся возле витрины с коллекцией кинжалов. Их клинки, покоящиеся на темно-синем бархате, зловеще поблескивают в свете одинокой свечи, которую Альен зажег на столе. Изогнутые, прямые, тонкие, как игла, с рукоятями из слоновой кости, нефрита и черненого серебра...

Я думала, принц снова будет уговаривать меня поддержать его партию, говорить о слабости императора и амбициях императрицы. Но нет.

— Я смотрел на тебя весь вечер! — начинает он тихо, не глядя на меня, а проводя пальцем по стеклу витрины — Ты изменилась, Валери. Ты всегда была искрой, но теперь… теперь ты — пламя. Пожар, в котором можно сгореть.

И поворачивается ко мне. Его глаза темны и серьезны, в них нет привычной сдержанности и спокойствия.

— Я восхищаюсь твоей красотой, твоим умом… твоим своенравным нравом. То, что другие называют авантюризмом, я всегда видел как гордость и величие духа, не желающего мириться с оковами.

Он делает шаг ближе, и я чувствую, как пространство между нами будто накаляется.

— Я был глупцом. Я думал, что ты всегда будешь рядом, моя забавная, колючая Валери… И не понимал, что люблю тебя!

Его признания повергают меня в шок. Я понимала, что он будет продолжать свою линию обольщения, раз уж начал, но такие признания...Признание в любви — это серьезно. Врет он, играет, или ... Или я на самом деле задела его сердце своим преображением.

— Альен... — бормочу, и пытаюсь отступить назад, но упираюсь спиной в стол, на котором разложено другое оружие.

Принц берет мою руку, и на этот раз его прикосновение словно обжигает. Он подносит ее к своим губам, его взгляд прикован к моему лицу.

— Люблю! — повторяет он, и это слово, такое долгожданное когда-то для Валери... Для меня оно звучит как приговор.

Альен притягивает меня к себе, пытаясь обнять, его лицо совсем близко, и я на миг замираю, потерявшись в вихре эмоций — запоздалого триумфа, жалости к принцу, и неуместного волнения.

— Альен, не надо! — говорю, отворачивая лицо, и упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть.

В этот самый момент тяжелая дубовая дверь со скрипом открывается.

На пороге стоит мой муж, генерал Энсли Фаларион. Он не просто вошел — он заполнил собой все пространство. Высокий, широкоплечий, в своем строгом темном камзоле, он кажется скалой, выросшей в дверном проеме. Лицо его непроницаемо, но я хорошо знаю эту застывшую маску — за ней бушует шторм.

— Я его не приглашал! — бормочет принц, отступая от меня и выпуская мою руку, словно она внезапно раскалилась добела.

— Меня пригласила принцесса Камила! — ровным, почти равнодушным голосом говорит Энсли. Его взгляд скользит по испуганному лицу Альена, а затем останавливается на мне. Он медленно, с головы до ног, окидывает меня внимательным, собственническим взглядом, и в уголках его губ появляется довольная улыбка. Ему нравиться увиденное.

Не говоря больше ни слова, он подходит к стене, где на креплениях висит длинный боевой меч. Он берет его в руки, легко, словно тростинку, вытаскивает из ножен... Лезвие издает тихий, поющий звук.

Альен бледнеет.