Давай поженимся - Юлия Резник

Кириллом мы проводим лишь вечер пятницы. Тот явно соскучился. Он фонтанирует эмоциями, а еще у него, ожидаемо, столько новостей, что все их не переслушать. Но я стараюсь не упустить ни слова.

— Я не хочу возвращаться в училище, — заключает он, сведя к переносице брови. Это что-то новое, я за ним не замечала такой привычки. Хотя она мне и кажется смутно знакомой. Уж не у Милого ли он ее перенял?

— Малыш… — начинаю осторожно, уже понимая, что разговор неизбежен, но все равно не зная, как к нему подступиться.

— Я не малыш! — вспыхивает Кирилл.

— Взрослый парень с радостью бы учился в училище! — сглаживая собственные слова, как в детстве, щекочу Кирюхе живот. Тот со смехом уворачивается.

— Брехня! Я взрослый, но в училище не хочу. Там одни придурки!

Обнимаю своего маленького сыночка. Носом прижимаюсь к макушке.

— Вот как? Прям все-все и придурки?

— Ну-у-у… Есть, конечно, нормальные ребята, но вот Малина…

Я напрягаюсь.

— Какой еще Малина?

— Да есть там один мажорчик. — Кирилл пожимает плечами. А я стараюсь не рассмеяться — очень необычно слышать слово «мажорчик» из уст моего семилетнего сына. — Типа, самый крутой.

— И что он?

— Цепляется ко мне постоянно!

Кирилл с трудом скрывает негодование и обиду, чтобы казаться взрослее, но они один черт звучат в его голосе.

— Из-за чего? — уточняю я.

— Да просто так. Сначала из-за того, что я новенький. Потом — что не из их компании. А вчера сказал, что мне вообще в училище делать нечего.

— Почему это?

— Не знаю! Прицепился — и все!

Интересное дело!

— А ты сообщал об этом кому-нибудь из взрослых?

— Сначала нет, — хмурится Кирилл. — Не хотел, чтобы меня стукачом прозвали. А потом узнал, что ему один фиг ничего не будет.

— Как же не будет, если он обижает младших? — удивляюсь я.

— А вот так. У Малины дед — генерал. Он что хочет, то и делает.

— Я поговорю с Макаром Ивановичем…

— Как будто он не знает!

— Знает? И что? Ничего не сказал? — неприятно удивляюсь я. Как-то не вяжется у меня это с Макаром — и все тут.

— Сказал, конечно, — Кирюха закатывает глаза. — Что устав один для всех. И что если он еще хоть раз такое увидит, то Малинин вылетит из училища. Только знаешь что, мам? Ребята говорят, Тёме вообще пофиг. Он лишь посмеялся. А еще сказал, что из училища вылетит скорее Макар, чем он. Вот так заявочки! Может, все-таки я пойду в школу, а? — смотрит на меня глазами кота из мультика.

Так, интересное дело! Я бы, наверное, могла даже подумать, что Кирюха все это выдумал, лишь бы не возвращаться в кадетское, да только у него на такое не хватит фантазии.

— Кирюш, я же тебе объясняла — так надо. Да и вообще — скоро лето!

А там, может, Витьке надоест меня доставать. Ну или, по крайней мере, он перестанет это делать из страха. Не зря же Макар подключил столько связей!

Кирилл молча отворачивается к окну. Со мной он почти никогда не спорит. Но каким-то непостижимым образом именно эта тактика очень часто заставляет меня поступить именно так, как хочет сын. Эх.

— Хочешь тортик? Я испекла твой любимый… — перевожу тему, а сама размышляю о том, как мне быть. На самом деле я меньше всего хочу, чтобы мой сын занимался тем, что он ненавидит. Слишком хорошо я помню свои занятия в музыкалке. Для меня это был сущий ад. Еще тогда я пообещала, что никогда не буду принуждать своего ребенка к чему бы то ни было. Но ведь не зря говорят, что ни от чего в этой жизни нельзя зарекаться. А тут еще мысли о том, что я невольно подставляю Макара. Если у этого хулигана и впрямь заряженный дед, его попытки защитить Кирюху могут плохо отразиться на его карьере. Я же меньше всего хотела бы, чтобы Макар как-то из-за нас пострадал.

Пока Кирилл пьет чай с любимым «Рыжиком», звоню Милому, чтобы разведать, что да как. Тот отвечает уклончиво. У него все под контролем. Мужчины вообще крайне самоуверенные. «Я разберусь». «Я всё решу». «Не переживай». Стандартный набор фраз, которые мне даже нравятся. Другое дело, что зачастую мужчины имеют свойство переоценивать свои силы. И кто тогда окажется крайним? Конечно же, тот, кто втянул его в эту историю. В нашем случае — я. Я слишком хорошо знаю, как это работает, и не питаю никаких иллюзий. Что с этим делать — не знаю. Поэтому пускаю ситуацию на самотек, позволяя Макару перевести тему. В конце договариваемся сходить вместе в спортзал. Пусть лучше мышцы болят, чем мозг. Тем более что и я, и он пропустили уже несколько тренировок, а это никуда не годится.

В зале пахнет резиной, металлом и чем-то терпким, мужским. Я люблю этот запах. Он возвращает мне ощущение контроля. Макар уже там. В застиранной серой футболке, надев которую, он абсолютно точно не преследует цели похвастаться своей формой. Стоит на стойке с гантелями. Сосредоточенный. Собранный. Так и просится легонько щипнуть его за подкачанный зад.

Что я и делаю. Его ошалевшую физиономию надо видеть!

— Привет! — смеюсь. Макар расслабляется, качает головой. Осуждает, мол, но уголки губ предательски дергаются.

— Чего? Только не говори, что тебе так никто не делал.

— Нет. А ты всех мужиков в зале хватаешь за зад?

— Нет, только тех, что мне нравятся.

Шах и мат. Милый отвечает вполне себе благодушным смешком. Я уже успела заметить, что он, как и я, одичал. Соскучился и по флирту, и по ласке, и по пустым, ни о чем, разговорам.

— На разминку иди, — хмыкает.

Как будто я без него бы не разобралась, что делать! Еще как. Но мне почему-то нравится выполнять его приказы. Ишь, какой командир!

Разминаясь, замечаю на себе его взгляд. Я и так стараюсь, а тут вообще из кожи вон лезу. Благо дети заняты друг другом, и мне не приходится отвлекаться. Наклоняюсь к гантелям и чувствую, как, опять же, он смотрит. Взгляд проходится по спине, задерживается ниже, возвращается обратно, заставляя гореть открытые участки кожи. И не только... Пока Иван Сергеич болел, секса-то у нас так и не было! А