Давай поженимся - Юлия Резник

— Ты неправильно держишь спину, — тихо говорит он, подходя ближе.

— Да? — я даже не оборачиваюсь.

Его ладонь ложится мне на поясницу. Широкая. Горячая. Давит чуть сильнее, чем нужно.

— Вот так.

Я выдыхаю. А ведь и правда, так отвлеклась, что перестала контролировать технику. Позор мне, позор!

— Макар…

— Что?

Он стоит слишком близко. Его грудь почти касается моей спины. Если я сделаю шаг назад — мы сольемся в единое целое.

— На нас все пялятся.

— Да? — усмехается он. — Еще бы. Я столько лет здесь тренируюсь, и еще ни разу никого с собой не приводил.

Я оборачиваюсь. И вот вроде нет ничего сексуального в его словах, но внутри разливается густое, тягучее тепло. Это же намек на то, что я для него особенная? Или нет? А-а-а! Господи! Чувствую себя малолеткой какой-то.

— Начинай, я проконтролирую.

Послушно делаю наклон. Один трек в зале сменяет другой. Более мелодичный. Кто-то роняет штангу. Я вздрагиваю. Поясница под его ладонью горит.

— Дальше я сама.

— Почему?

— Потому что ты меня отвлекаешь!

— Да? — улыбается, так неприкрыто заигрывая со мной, что во мне закрадывается подозрение, что таким образом он просто метит свою территорию.

— Макар… — выдыхаю я.

Он смещается чуть в бок. Смотрит на мои губы.

— Пойдем в душ? — произносит так спокойно, будто предлагает воды попить.

— Ты с ума сошел?

— Наверное, — трясет головой.

Я смеюсь. Нервно. Но, божечки, как я его понимаю!

— Нас тут половина города знает, — продолжаю его убеждать, хотя Макар вроде ни на чем таком не настаивает. — И дети…

— Ага.

Говорю же! Он вообще сама покладистость.

— Милый!

— Что?!

— Ты невозможный.

— Знаю.

Он отпускает мою руку. Делает шаг назад, как ни в чем не бывало, возвращаясь к своему тренажеру. А я остаюсь стоять, ощущая глубокие ожоги там, где он меня касался. Вот черт! Чтобы не сгореть в этом огне, направляю сексуальную энергию на гантели. Устраиваю себе настоящее истязание, увеличивая вес, чтобы доказать и ему, и себе, что я вообще-то взрослый человек, а не озабоченный подросток.

Присед. Выпады. Планка. Скручивания. Макар больше не подходит, чтобы поправить технику. Еще бы! Я отличный спортсмен! И если думать о том, что делаю, а не пялиться на него, открыв рот, у меня и без всякой помощи всё получается идеально.

— Ты убить себя решила? — наконец спрашивает он, когда я в третий раз подряд берусь за штангу.

— Нет. Подкачать задницу. Можешь меня тоже потом щипнуть. В отместку.

Он фыркает. Но взгляд становится темнее.

Я добиваю подход и сажусь прям на пол, пытаясь отдышаться. Ноги ватные. Руки дрожат. В голове блаженная пустота.

— Закончила? — спрашивает Макар.

— Если бы… — бурчу под нос.

— Еще хочешь позаниматься? — удивляется.

— Я не о том, — бурчу. Милый, поняв, куда я клоню, смеется.

— Тогда собирайся. Я малым обещал пиццу.

— С сырными бортиками! — подхватывает Николь, налетая на меня будто из ниоткуда. — И с ананасами! — добавляет она же.

— Только через мой труп, — сухо отрезает Макар.

— Пап! — возмущается Николь.

— Тогда тебе закажу отдельно.

— И мне! — напоминает о себе Кирюха.

Через двадцать минут мы уже сидим в пиццерии, расположенной в том же доме, что и зал. Дети спорят о начинках, смеются, строят планы на лето. Кирилл оживает на глазах. А я смотрю на Макара и думаю о том, что пицца — это, конечно, прекрасно. Но гораздо больше мне хотелось бы сейчас оказаться дома. Закрыть дверь. Снять с него это неприлично ему идущее худи и…. Ненадолго уединиться.

— Ты чего так смотришь? — тихо спрашивает он, поймав мой взгляд.

— Думаю.

— Это опасно.

— Для кого?

— Для меня.

Я усмехаюсь и тянусь за телефоном, чтобы отвлечься. Экран загорается. Прилетает сразу три новых сообщения с неизвестного номера. Я машинально открываю первое. И замираю. Потому что на снимке мы! Сидим за столиком у окна. Кирилл смеется, Николь тянется к пицце, пока Макар что-то мне говорит, наклонившись ближе.

Меня окатывает волной смертельного ужаса. Ведь это фото снято буквально только что. Да, с улицы. Да, через стекло! Но… Дрожащими пальцами листаю дальше. Второе фото — крупнее. Четче. Третье — момент, где я смотрю на Макара с неприкрытым желанием. Зло берет от того, что кто-то посмел сунуть свой нос в настолько интимный момент. Момент, который был только нашим…

«Хорошо смеется тот, кто смеется последним».

В груди леденеет. Все звуки отдаляются, становясь тише.

Сердце рывками колотится в горле. Один болезненный толчок. Второй. Третий. Пальцы немеют, ладони моментально покрываются липким потом. Телефон вываливается из скользких рук. Дыхание сбивается. Воздуха отчаянно не хватает. Я автоматически втягиваю его носом, но тот будто не доходит до легких, теряясь на полпути.

Не паниковать. Только не паниковать, Элка!

Я незаметно поворачиваюсь к окну. За стеклом — обычный вечер. Машины. Куда-то спешащие люди. Весенняя серость.

Никто не стоит с камерой. Никто не смотрит прямо на нас. Он сделал свое дело — напугал меня до усрачки и ушел с чувством выполненного долга!

В охватившей меня панике упускаю момент, когда Макар подрезает мой телефон. Поэтому когда он подносит экран к лицу, чтобы разблокировать при помощи фейс айди, аж вздрагиваю. Вот и что мне делать? Возмущаться его самоуправством? Так какой в этом смысл?

Так ничего и не решив, с тревогой слежу за тем, как Макар листает те самые сообщения.

— Думаешь, он тут? — шепчу.

— Без понятия. Но если так — я ему не завидую, — сощуривается Макар, растягивая губы в холодной улыбке, от которой даже у меня по коже проскальзывает морозец.

Глава 19

Макар

Я вижу, как у неё дрожат пальцы.

Она думает, что держится. Думает, что улыбается достаточно естественно, потому как эту роль ей приходилось отыгрывать уж слишком часто. Но я успел слишком хорошо узнать ее настоящую, чтобы верить этой игре.

Сразу понимаю, в чем дело. Без лишних слов забираю ее телефон. Не хочу тратить время на демократию. Так-так-так. Фото. На первом — общий план. На втором — мы сняты ближе. На третьем — непозволительно близко.

Мне не нравится, что кто-то