Давай поженимся - Юлия Резник

Подставляю лицо под струю воды и вдруг думаю: а что если продать наши квартиры и, сложившись, взять дом? С видом на море. Особых роскошеств нам не надо. Просто светлый дом, в котором у каждого будет своя комната и большая терраса, где можно будет пить свой утренний кофе и подставлять лицо дующему с океана ветру.

Картинка в моей голове абсолютно прекрасна. Я так живо представляю кухню с мойкой под окном, непременно кухонный остров с каменной столешницей… И тут же одёргиваю себя.

Элка, ты, никак, совсем спятила?! Какой дом? Он тебе ничего не обещал. Он даже «останься» говорит через «если хочешь».

Вода медленно остывает. Я выключаю кран, вытираюсь, надеваю футболку, провожу рукой по запотевшему зеркалу. Лицо серьёзное. Глаза блестят. Кудри завились от пара. Я похожа на какую-то цыганку, ей богу! Жаль, не умею гадать. Многое бы я отдала, чтобы узнать, что нас ждет.

Рано, Элла. Слишком рано.

Открываю дверь ванной и замираю, услышав спокойный низкий голос Макара.

— Ты уж не подведи, Олег Константиныч. У нас дети. Этот урод и им угрожает.

Следующий шаг я делаю, встав на цыпочки. Макар стоит спиной ко мне у окна. Свет кухонной подсветки падает на его плечи, делая их ещё шире. В руке телефон.

— Заявление? Да полно у меня знакомых, кто его примет… — Пауза. — Ага, сделаю… Ты со своей стороны тоже приглядись, если покопаться, уверен, найти повод для того, чтобы вернуть его туда, откуда он вышел, труда не составит.

Я стою в полутени коридора и не двигаюсь.

Это не тот Макар, которого я знаю. Совсем не тот. Собранный. Холодный. Расчётливый. Жесткий.

— Что, говоришь? Помочь вернуться? — Милый хмыкает. — Ну, на крайняк, конечно, можно и так, да… Чего не помочь? Проблема, что ли, найти какую-нибудь запрещенку в кармане у уголовника? — смеется. А у меня от его смеха по спине бегут мурашки. И пальцы на ногах поджимаются. Ай да Макар. Выходит, вот как ты можешь? Честь честью, принципы принципами, но если потребуется, то и такими методами не побрезгуешь, да? Я почему-то совсем этого не ожидала. И оно могло бы меня насторожить — в конце концов, однажды я уже пострадала от чужой вседозволенности, но… нет. Я чувствую себя прекрасно. Да что там! Я вообще никогда себя так не чувствовала. Легко-легко. И спокойно-спокойно.

Макар отключает звонок и некоторое время просто смотрит в окно. Не знает, что я здесь.

Я должна бы испугаться. Виктор — да, он опасен. Но прямо сейчас Милый запросто может дать ему фору.

— Эй! — сиплю.

Макар поворачивается на зов.

— Давно здесь? — спрашивает он спокойно.

Я качаю головой.

— Достаточно.

Между нами повисает пауза.

— И что? — тихо.

— Что?

— Что скажешь?

Я прохожусь по Милому внимательным взглядом:

— Я тебя недооценивала.

— Послушай, я обычно не прибегаю к подобным методам…

— Знаю.

— Но если человек не понимает…

— Я знаю, — повторяю с хрипловатым смешком.

Прикладываю ладонь к груди, где часто-часто грохочет сердце.

— Наверное, мне нужно возмутиться. Сказать, что ты не должен так рисковать…

— Но? — хмыкает Милый.

— Но я не настолько благородна. Вот, — развожу руками, — теперь ты в курсе, что я тоже неидеальна.

Это шутка, конечно. То, что я не идеал, Макар понял с первой секунды нашего с ним знакомства. Поэтому он откидывает голову и смеется. Вот и славно. Я этого и добивалась. В голове против воли рождается еще одна замечательная картинка — наш новый дом и он, расслабленный, смеющийся, посреди спальни, а я за ним наблюдаю с кровати…

Ну, что за наваждение?!

Оживает телефон. На всех своих у меня установлена отдельная мелодия, чтобы я не вздрагивала каждый раз, когда тот звонит. Поэтому еще до того, как принимаю вызов, я знаю, что это не Виктор.

— Да, Тань? Ты чего так поздно? Случилось что-то?

— Конечно, случилось! У нас в ПВЗ чуть не помер дедок! Я вообще-то новостей жду, а ты пропала — и ни сном ни духом.

— А-а-а, вот в чем дело! — вздыхаю я. — С Иваном Сергеевичем все нормально. Ему провели операцию. Врачи, кстати, сказали, что ты все сделала правильно.

— Да что я там сделала? — отмахивается Татьяна.

— Все! Скомандовала не двигаться. Куртку расстегнула, ремень ослабила. Дала ему таблетку! Где ты вообще ее взяла?!

— Нитроглицерин? Так я с собой таскаю. Мне лет-то сколько, Элл! И ты, кстати, активно мне помогала.

— Да я растерялась жутко! А помогала лишь потому, что ты четко командовала, что делать. Откуда ты это знаешь?

— Да как откуда… — Таня вздыхает. — В зоне, Элл, врачей порой фиг дождешься. Пока приедут, пока разберутся… А люди разные. Давление, диабет, сердце. Приходилось учиться выживать самим.

Макар, который слышит наш разговор, сводит брови и качает головой. «Что?» — спрашиваю глазами. Он шевелит губами, проговаривая:

— Пипец.

Да уж лучше и не скажешь!

— Так, говоришь, вовремя его привезли? Не помрет?

— Бог миловал! Спасибо тебе еще раз.

— Угу, да не за что, — как будто неловко отмахивается Таня. Вот что бы я без нее делала?

— Ладно, Тань, спокойной ночи тогда…

Отключаюсь. В кухне становится тихо. Макар смотрит на меня внимательно, будто опять присматриваясь.

— Это твоя уголовница? — фыркает он, наконец.

— Не называй ее так!

— Да я пошутил, — вздыхает. — Одного грохнула, другого спасла. Считай, в ноль вышла.

Закатываю глаза:

— Ну и юморок у вас, товарищ Милый.

Смеется. Трет глаза — устал. Переволновался. И к бабке ходить не надо. Еще и мои проблемы разруливал — до сих пор не верю. Бедный мужик, как будто ему без меня сложностей мало.

— Давай спать, Элл, — зевает Макар.

— Давай. Мне где ложиться? — чувствуя себя максимально нелепо, осматриваюсь.

— Ну, не знаю. Может, в кухне на полу. Или на балконе… Там как раз потеплело.

— Макар! — с укором вздыхаю я.

— Ну, а что за глупые вопросы? Со мной, конечно.

— Откуда мне знать? Может, ты не хочешь, чтобы нас Николь видела.

— Мы раньше встанем, — отмахивается.

Нет, с