Давай поженимся - Юлия Резник

Дежурный моргает. А я напрягаюсь влет!

— Какой новенький?

— Яковлев. Кирилл.

— А. Нормально. Освоился. С утра на зарядке не филонил.

— С ребятами как? Нашел контакт?

— Да вроде… — мнется. — Только Малинин… Ну, вы же в курсе.

Поджимаю губы. Есть тут у нас один мажорчик — генеральский внучок. Сколько его ни приструняй — одни черт борзый. И не выгонишь же!

— Если начнет быковать — сразу докладывай мне.

— Есть.

Я уже собираюсь уйти, но ноги будто сами поворачивают к учебному корпусу. Зачем? Ясное дело. И хоть я ни капельки не соврал, что не рвусь воспитывать чужого ребенка… Короче, с некоторых пор, наверное, все же допускаю, что мне придется.

В коридоре пахнет краской и мальчишеским потом. В классе математика. Захожу без стука.

— Продолжайте, — киваю. Учитель, как ни в чем не бывало, продолжает урок. Они привычные. Я частенько вот так заглядываю, чтобы держать в тонусе и преподавателей, и кадетов. Ничего необычного в этом нет. Сканирую взглядом выстроившиеся рядами парты. Кирюха сидит у окна — козырное место. Спина прямая. На лице сосредоточенность, которая сменяется широкой улыбкой, стоит парню меня увидеть. Едва заметно ему подмигиваю. Он отвечает тем же. Со спокойной душой выхожу. Если вдруг что пойдет не так — мне скажут. Да и у Элки, уверен, рука на пульсе. Элла по-настоящему вовлеченная в дела сына мать. Не то что Наташа, которая даже звонит раз в неделю.

Да блин! Какого черта я опять ее вспомнил?!

Нахмурившись, сворачиваю к административному корпусу, и тут чую в воздухе сигаретный дым… Крутанувшись на пятках, резко меняю траекторию. Спускаюсь по ступенькам, ведущим в подвал. Как я и думал, под козырьком, прислонившись к стене, стоит Малинин. Сигарету гаденыш, услышав мои шаги, затушил. Но тут стоит такой штын, что и дураку понятно, чем он занимался. А я вовсе не дурак.

— Малинин, ты совсем охренел?

— Да я ничо такого, товарищ полковник…

А сам на меня нагло зенками лупает.

— Ты устав училища читал? — рычу я.

— Ага.

— Тогда отвечай по форме!

— Так точно.

— Что там сказано насчет курения, Малинин?

— Без понятия. А что, кто-то курил? — вот же козья морда!

— В мой кабинет. Сейчас же.

Он кивает так, будто я пригласил его на чай.

— С родителями, — добавляю строго.

Ну, хоть тут пацан немного спадает с лица, а то невозможно же! Какой из него военный?! Так, курам на смех. Нет, он правда смолил на территории училища! При том, что у меня аккурат сегодня проверка!

Пожарные приезжают раньше, чем обещали. Отлично. Идеальный день.

— Чего это вы, Геннадий Васильич, с внеплановыми зачастили?

— Да нас гоняют, а мы вас, — смеется Смоляков. У нас с проверяющими, в принципе, нормальные отношения. Но это не означает, что те закроют глаза, если обнаружат что-то серьезное. Хорошо, что я могу не переживать по этому поводу. Сам такой же задрот. Поэтому в моем хозяйстве везде порядок. Пожарные проводят методичный осмотр. Лазят с фонариками и своими приборами. Проверяют исправность сигнализации и работу вентиляции.

— Проводку ты же тоже менял, Макар Иваныч?

— Было дело.

— В спортзале датчик срабатывает с задержкой.

— Насколько?

— Секунд на пять.

Пять секунд — это не катастрофа.

— Разберемся.

— Все равно выпишу предписание. Сам понимаешь — надо дать результат.

Понимаю. И молча развожу руками — это пустяковое нарушение. Пусть. Акт проверки подписываю без лишних вопросов.

Только отряхиваю китель от пыли, как секретарша докладывает о приходе родителей Малинина.

— Всем составом, что ли, приперлись?

— Нет, только мать.

Я бы предпочел поговорить с отцом парня. А лучше с дедом. Потому что отец там тоже, похоже, тот еще распизд*й. Но что уж. На безрыбье, как говорится…

В кабинет заходит женщина неопределённого возраста. Безупречный костюм, губы чуть ярче, чем нужно, кожа на скулах натянута так, что даже я, далекий от подобных вещей, готов поклясться, что это — результат пластики.

— Добрый день. Я мама Артёма Малинина.

Голос мягкий, почти мурлыкающий. Абсолютно неуместный в моем кабинете. Откашливаюсь.

— Проходите, Елена Игоревна.

Она садится, закидывает ногу на ногу.

— Спасибо, Макар Иваныч. Ну, что там Тёмка опять натворил?

— Артем в который раз нарушил устав училища. На этот раз в части запрета курения на территории.

— Ой, ну мальчики же… — она отмахивается. — В этом возрасте все пробуют. Сами сигареткой не баловались как будто! — со смехом машет рукой. Серьезно?! Отвлекаюсь на вибрирующий телефон. Элла! Сердце екает. Но я не могу ей ответить посреди разговора с Малининой. Отбиваю вызов и максимально строго парирую:

— Он может что угодно пробовать, Елена Игоревна. Но не в училище. Если я поймаю его за чем-то подобным еще хоть раз, мы будем вынуждены Артема отчислить.

— Это вряд ли, Макар Иваныч. Вы же в курсе, кто мой отец? Мы уже не раз обсуждали, что Тёма чувствует серьезное давление со стороны вашей администрации.

Вот это заявочки!

— Серьезно?

— Да. А разве вы сами не понимаете, что слишком к нему строги?

— Я одинаково строг со всеми… — сощуриваюсь, едва удерживая себя от того, чтобы погнать эту сучку взашей. Вот как у нормальных вроде бы родителей вырастают такие детки? Тот же генерал — неплохой мужик. С понятиями, хоть и вороватый. Но если дело касается внучка, то куда только эти понятия деваются? Сто раз ведь ему говорил, что из Артема не выйдет толку.

Разговор с мамашей прерывает стук в дверь.

— Да!

— Макар Иваныч, тут вам какая-то женщина не может дозвониться, говорит, вашему отцу стало плохо… Его скорая увезла.

Женщина? Элла, что ли?! Вскакиваю, сгребая телефон со стола:

— Да! Что у вас случилось?

— Ты только не пугайся, ага? Ивану Сергеевичу стало плохо прямо у меня на работе. Они с Николь зашли получить какие-то посылки. Все было хорошо, — говорит, чуть не плача. — Мы нормально болтали…

— Ближе к делу, Эл!

— Конечно. Ну, и ему сделалось плохо. Я тут же вызвала скорую, Макар. Тут же! Так что, говорю, не волнуйся. Она быстро приехала.

— В какую больницу его забрали, сказали? — сиплю, выскакивая из кабинета. Малинина семенит за мной. Что-то там бормочет.

— Извините, мне надо отъехать! —