Давай поженимся - Юлия Резник

— Як? Это что? Твое, как это… на вашем… новое погоняло? — лениво интересуюсь я.

— Смотрю, ты в этой теме поднаторела, Элка. Никак ждала?

— В каком-то сериале видела, — отмахиваюсь. — А чего Як, Вить?

— А чего нет? — в динамике что-то шипит. Мозг дорисовывает такую картину — заметно постаревший бывший с папироской в руках, скуренной почти до фильтра, грязная прокопчённая кухня и его дружки-уголовники.

— Того, что в прозвище обычно заключается какой-никакой смысл. Помнишь Валета из девяносто второй квартиры? Его постоянно била сожительствующая с ним дама. Отсюда и прозвище. — Глаза Макара надо, конечно, видеть! Не поймет он, на кой я пустилась в эти странные разговоры. — А ты почему Як?

— Потому что Яковлев! — не догоняет Витюша.

— А… — смеюсь. — А я было подумала, потому что парнокопытный.

— Смешно тебе?

— Очень, — отвечаю как есть. — Ты смешон.

Макар, наконец, понимает, чего я добиваюсь. Качает головой. Подходит ближе, но никак мне не мешает измываться над бывшим. Просто стоит рядом, касаясь своим плечом моего. А мне большей поддержки от него и не надо.

— Ты изменилась, — тянет Виктор. — Ничего. Скоро я покажу тебе твое место.

— Свое место я знаю. А твое где, Вить, надеюсь, у параши?

Виктор разверзается потоком отборной брани. Никогда еще я не выслушивала с таким удовольствием оскорбления в свой адрес. А тут просто песня какая-то! От напряжения дрожу как осиновый лист. Но в то же время широко-широко улыбаюсь. Все же я тоже что-то могу. Например, вывести из себя этого урода. Заставить его почувствовать, что такое бессилие. Как заставляет он меня, бесцеремонно врываясь в мое настоящее.

Макар бросает на меня быстрый взгляд. Я вижу в его глазах одобрение. И что-то ещё. Мне пока сложно понять, что конкретно.

— Я тебя сгною! — продолжает бывший. — Тебя и твоего выблядка.

Вот тут я перестаю улыбаться. Макар это чувствует. Его ладонь ложится мне на поясницу. Да. Мне нужна эта поддержка.

— Попробуй. Только не обижайся потом, если не досчитаешься пары жизненно важных органов.

Я отключаю связь. И блокирую еще один номер в череде многих. Заблокированных номеров в памяти моего телефона едва ли не больше, чем остальных.

Убеждаю себя, что молодец. Что все сделала правильно. Но от страха за сына так просто не избавиться. Он засел глубоко. Где-то под рёбрами. Смех застывает на губах. Слезы стынут в глазах. Я давно уже разучилась плакать.

— Макар…

— М-м-м?

— В училище же с Киром ничего не может случиться? — спрашиваю, сглотнув ужас.

— Там ему в разы безопаснее, чем дома. Обещаю.

— Хорошо. Но все равно ему, наверное, придется рассказать об опасности.

И тут Милый каменеет.

— Так, стоп. А он что, не в курсе?

— Нет, конечно, как такое расскажешь?

— Элла! — выпаливает возмущенно.

— Что?! Он всего лишь ребенок. Я даже представить боюсь, Как Кирюха отреагирует, когда узнает, что его отец едва нас не прикончил!

— Вас? — цепенеет Макар. — Он и на сына своего покушался, что ли?

— В тот вечер он исключительно на него и покушался. А я просто защищала.

Макар разверзается потоком отборной брани. Такой забористой, да, что, кажется, даже Виктор выражался приличнее. Это как ничто другое дает понять, что в случае с Милым я ничуть не прогадала. Даже маме не к чему будет придраться.

— Тебе обязательно нужно будет рассказать Кириллу правду. Это важно. Он должен быть осторожен.

Спорить с этим, конечно же, абсолютно бессмысленно. Я и не спорю. Киваю, потуже запахивая халат на груди, и просто перевожу тему:

— Извини, что все так закончилось.

Мне действительно жаль. Ведь начинался этот день великолепно! И пофиг, что все так быстро у нас закрутилось. Потому что… Ну, правда, как можно жалеть о лучшем сексе в жизни? Даже если ничего у нас с Макаром не выйдет, я всегда буду ему благодарна за этот невероятный чувственный опыт.

— Это стоит воспринимать как намек на то, что я загостился? — смотрит на меня исподлобья.

— Нет, что ты! — ахаю. — Хочешь, оставайся до утра. Мне так будет даже спокойнее.

Макар кивает и отодвигает меня в сторону от кухонной стенки, чтобы самому заняться приготовлением чая. На дворе ночь, но сна ни в одном глазу. Может, и правда, чай с ромашкой поможет нам успокоиться.

Чертов Виктор! Вечно он все портит. Отсчитываю часовые пояса, пытаясь понять, какое у них время суток. По всему выходит, что бухать тот начал неприлично рано. Или же пьянка затянулась аж до утра.

— А нормальный чай у тебя есть? — мрачно интересуется Макар, заглянув в шкафчик.

— А чем тебе не нравится мой выбор?

— Ромашка, мята и желудочный сбор? — смеется Милый. — Даже не знаю, чему отдать предпочтение. Есть еще пакетик с надписью «Любовная магия». Это что вообще?

— О, господи! — изображаю фейспалм. — Это подарок от Тани. Она уверена, что если его заварить при полной луне, можно запросто заманить в свои сети олигарха.

Макар медленно переводит на меня взгляд.

— Да? И как?

Он принюхивается к злосчастному зелью, будто и сам не прочь отхватить наследницу миллиардов.

— Ну… Как видишь, мой максимум — полковник с травмированной ногой.

Макар отвечает мальчишеской широкой улыбкой.

— Может, ты не по инструкции заваривала? — берёт пакетик и принимается вслух зачитывать состав: — Лепестки розы, корица, имбирь. Это чай или маринад для утки?

Я захожусь в приступе хохота, сползая вниз по стулу. Он качает головой. Забрасывает по пакетику в чашки и заливает кипятком. Интересно, является ли добрым знаком тот факт, что он все же останавливает свой выбор на «любовной магии»?

— Ну что, товарищ полковник. За любовь.

— За луну в правильной фазе, — в унисон со мной говорит он. Мы чокаемся кружками, как два идиота, выпивая каждый за свое.

— А Таня — это та колоритная тетенька из ПВЗ?

— Угу, — киваю. — Таня классная. Не знаю, почему одни, отсидев почти десять лет, остаются людьми, а другие становятся хуже животных.

— Это кто отсидел десять лет? — ошалело переспрашивает Макар.

— Так Таня! — выпаливаю я и по вытянувшейся физиономии Милого понимаю, что тут нужна пояснительная бригада. — Ты