Давай поженимся - Юлия Резник

— Позволь усомниться, — набычивается тот.

— Не позволю. У нее муж вроде моего Витьки… был. И ситуация тоже была… Или он ее, или она.

— Ясно. То есть ты взяла на работу убийцу? — Макар принимается передвигать по столу вазочки с джемом и орешками… На меня не смотрит, поэтому мне трудно предугадать, о чем он думает.

— А кто бы еще ее взял? Только тот, кто побывал в ее шкуре и отделался легким испугом.

Я пожимаю плечами. И хоть понимаю, что мне совершенно нечего стыдиться, один фиг, стыжусь, что принесла в его жизнь эту грязь. Если что, я не про Таню…

Макар же убирает сахарницу и подпирает щеку рукой. Наши взгляды скрещиваются над столом. Он разочарует меня, если потребует, чтобы я начала подыскивать другого сотрудника. Подбираюсь вся, готовая, если надо, броситься в бой, отстаивая свои кадры.

— Ты удивительная.

— В хорошем смысле, или «удивительная» в смысле «ее бы надо показать врачу»?

Уголок губ Макара дёргается.

— В хорошем. Очень. Ты даёшь людям второй шанс, — заверяет он. — Даже после того, как тебе самой его никто не дал.

— Эм… Спасибо, — я немного смущаюсь. — Но знаешь, в этом есть и момент практичности. Как правило, это очень благодарные люди.

— Почему-то я уверен, что ты об этом в последнюю очередь думала.

Кажется, я ему начинаю нравиться, нет? Хоть бы так! Волнительно.

— Зря, я очень продуманная! — заверяю Милого, делаю слишком торопливый глоток и, обжегшись, закашливаюсь. Макар встаёт. Обходит стол. Забирает у меня кружку.

— Ты сегодня предложила мне пожениться.

— Думаешь, это непродуманный шаг? А вот и нет.

— Я подхожу тебе по гороскопу? — смеется. Вот же гад, а!

— Для незаинтересованного в моем предложении человека ты слишком часто о нем вспоминаешь, — плачу ему той же монетой.

Макар откидывается на спинку стула:

— Так что там насчет доводов?

— Даже не знаю, с чего начать. — Задумчиво стучу пальцем по губам. — Может, со стойкой уверенности, что у нас все получится? Почему нет? Ты одинок, я… Нам хорошо вместе. Плюс, мы оба конкретно так обожглись, влюбившись не в тех людей, а потому вряд ли наш запрос ко второй половинке так уж отличается. Вот ты чего хотел бы от новых отношений? Дай угадаю! Безопасности, верности, теплоты. Мы способны это дать не только друг другу, но и нашим детям. Ты, наверное, и сам понимаешь, что мы можем быть отличными родителями по отдельности, но если у Николь с Кириллом не будет правильной модели семьи, они все равно вырастут с ощущением неполноценности.

Макар ерзает.

— Элла, я не рвусь воспитывать чужого ребенка.

— Ага, поэтому ты воспитываешь… Сколько там в твоем училище учится?

— Это другое.

— Вряд ли.

— То есть, то, что у меня Колян, тебя вообще не смущает?

— Меня смущает только то, что ты называешь дочь Коляном. — Позволяю себе улыбнуться. — Сына хотел?

— Да… нет. Не особо. Меня все устраивает.

— И меня. Отвечая на твой вопрос. Думаю, я могла бы полюбить Николь. Я, признаться, дочку хотела. Мечтала, как буду завязывать ей банты. И учить краситься. Родила я совсем молодой.

— Ты и сейчас нестарая. Я, кстати, на тринадцать лет старше, — замечает Макар, в упор на меня глядя. Вот уж никогда бы не подумала, что его может смутить этот момент.

— Мне все равно. Ты отлично выглядишь.

Окидываю взглядом его голую грудь. В животе екает. Мне бы в ванную. Привести себя в порядок. А то как-то… жарковато.

— Спасибо, — криво ухмыляется Макар.

Я подскакиваю:

— Поздно. Я в душ и спать.

Ну и что, что мы не договорили? Пусть подумает! Кажется, я выложила на стол все имеющиеся в рукаве козыри. Взвинчивать ставки дальше некуда. Да и если не сыграют они, я в любом случае останусь в выигрыше. С благодарностью, теплыми чувствами и тоскливым пониманием, что, может быть, не судьба.

Быстро ополаскиваюсь с любимым гелем для душа. Смываю с себя… Все. Кажется, взгляни на меня — и сразу будет понятно, чем я занималась. Губы на пол-лица, как у негритянки, и те губы… короче, тоже изрядно налитые. Добавь к этому потертости от щетины, пару засосов и… Бр-р-р. Все, Элка. Заканчивай. А то опять же завелась не на шутку!

Выхожу из ванной. Шарахаюсь в сторону, пропуская туда Макара. Улыбаюсь, отводя взгляд, и, подумав, все же перестилаю постельное. Я в этом весьма щепетильна. Могу и не уснуть на грязном. Проветриваю — а то ж и тут все пропахло сексом. Включаю стирку. А когда шум воды в кране стихает, несусь в спальню и укладываюсь под одеяло.

Сначала до носа доносится запах моего геля для душа, а потом в поле зрения появляется и Макар. Нам немного неловко. Это чувствуется. Но, мне кажется, исключительно потому, что мы так ничего и не решили по поводу будущего.

Все больше смущаясь, чуть сдвигаюсь, чтобы ему было больше места. Чувствую, как шуршит отутюженное одеяло и его мощное бедро, прижавшееся к моему. Лежим в темноте какое-то время. Нет, это совершенно невыносимо!

— Кажется, я забыла упомянуть еще один крайне важный довод, — немного срывающимся голосом замечаю я.

— Это какой же? — почему-то ворчливо уточняет Милый.

— У нас просто офигенный секс. Мне ни с кем не было так хорошо.

Глава 14

Макар

«У нас просто офигенный секс. Мне ни с кем не было так хорошо», — вспоминаю ее слова и улыбаюсь, как полный придурок.

Секс у нас реально крышесносный. Я же, не будь дураком, потом повторил. Чтобы, так сказать, убедиться на сто процентов. Убедился. Если честно, уже и не помню, когда у меня было два раза подряд. Если только в молодости? Сейчас же и одного обычно достаточно. А чаще вообще лень.

Смешно.

Разгар рабочего дня, плац, холодный воздух режет лёгкие, а я думаю не о будущей проверке выполнения норм пожарной безопасности. И даже не об учебном процессе, а о том, как Элла закусывала губу, когда пыталась не стонать громко.

Соберись, Милый.

— Товарищ полковник, доброе утро, — вытягивается по струнке дежурный.

— Доброе.

Пробегаю глазами журнал. Ночью без происшествий. Отсутствующих нет, за исключением тех семи, что болеют.

— Новенький как?