Телохранитель для мажорки - Татьяна Катаева

— Да, давай принцесса, кончай... Давай...

Его голос... Он пробирает меня куда сильнее любимых песен. Куда сильнее всего, что рание приносило мне удовольствие.

Когда Артём падает на меня и снова придавливает своим телом, мне смеяться хочется. То ли от счастья, то ли... Да фиг его знает. Просто сейчас между нами остатки его удовольствия. Мы склеились ими. Но Волкову кажись всё равно. Он вжимается в мою шею носом и лёгонько целует.

— Левшина, твоя физическая подготовка, желает лучшего. Придется много тренироваться, — выравнивается он и смотрит прямо в глаза.

— Чего-о? — искренне возмущаюсь я. Потому что я подумала, что ему со мной на понравилось. Честное слово, это единственная мысль, которая успела проскочить за эти секунды.

— Говорю, готовься принцесса. Будем подкачивать твои ягодицы, трижды на день. Мне слишком понравилось быть твоим тренером, — ухмыльнулся он и чмокнул меня в нос. А я растаяла. Как мороженное в сорокаградусную жару. — А пока, погнали принимать душ.

Артем поднимается на ноги, и я нагло осматриваю его тело. Вчера было не до этого... Сегодня же мне ничего не мешает, любоваться его кубиками, мышцами и... Вот эта штука в меня поместилась? Хорошо что я вчера не успела оценить его размер. А то, точно бы бежала куда глаза глядят.

— Насмотрелась? — подкалывает меня он.

— Ну, Артём, не смущай меня, — краснея, говорю я.

— Я и смутить? Ну ты чего? Я же только начал. Помнишь, ты просила "Научи меня всему"? Так вот, я собираюсь воплотить твою просьбу в реальность.

— Прямо сейчас? — выпрямляюсь я и сажусь на край кровати. Моя грудь тяжело поднимается. Я в предвкушении и в то же время в ужасе. Он меня затрахает, вот что понимаю. Но мне почему-то не страшно. С ним вообще ничего не страшно. Он же мой телохранитель! Личный!

— Нет, принцесса. Сейчас идём в душ, а потом завтракать. Правда, если ты ещё настаиваешь?

— Нет, — резко вскакиваю на ноги, и зачем-то руки перед собой вытягиваю. Наверное, какой-то инстинкт самосохранения срабатывает. Мне нужен перерыв, всего лишь навсего.

Волков же на мой выпад вдруг начинает смеяться. Звонко, даже немного истерически. А потом в два шага приближается ко мне, обхватывает за талию и к своему голому телу прижимает. Его смех вмиг исчезает, и он становится серьёзным.

— Знаешь, Левшина, а ты мне такая больше нравишься.

— Какая? Голая?

— Нет, принцесса. Искренняя, — говорит он и вжимается в мои губы. В очередной раз лишая меня возможности думать и говорить.

Глава 33. Марьяна

Пять дней. Пять самых счастливых, настоящих, живых дней в моей жизни.

Мы с Артёмом будто жили в каком-то отдельном мире — без телефонов, без новостей, без чужих глаз. Только мы, дом, речка и запах утреннего кофе.

Он вставал раньше меня, и я всегда просыпалась под звук его шагов. Потом он возвращался в комнату с двумя кружками кофе, садился на край кровати и смотрел, как я лениво тянусь, укрываясь одеялом до подбородка.

— Ленивица, — говорил он с едва заметной улыбкой, — это тебе не в хоромах нежиться до обеда.

— А ты трудоголик, — отвечала я, делая вид, что обижена, и в итоге смеялась, когда он наклонялся и целовал меня в нос.

Мы готовили вместе. Он рубил овощи, я щедро пересаливала суп, а потом мы спорили, кто виноват, что картошка пересолена. Он обожал придираться, я — провоцировать. Но в итоге всегда заканчивалось тем, что он тянул меня за руку к себе, и я уже не думала ни о соли, ни о супе.

Днём мы шли к речке. Он купался первым — нырял с разбега, брызгал воду, как мальчишка. Я визжала и ругалась, но в итоге сама прыгала в воду, и он ловил меня на руки.

Иногда просто лежали на траве, смотрели в небо и молчали. И это молчание было самым уютным, какое я только знала.

А ночи…

Ночи были другими. Тёплыми. Настоящими. Когда он касался меня, я забывала, как дышать. Я не знаю, как можно настолько хотеть человека и при этом чувствовать себя с ним в безопасности.

Он мог быть резким, мог злиться, но со мной — ни разу. Даже в моменты, когда я выводила его до предела.

И вот эти пять дней, словно один длинный сон.

Я знала, что всё это не может длиться вечно. Но хотелось хотя бы верить, что он не закончится сегодня.

Это случилось вечером. Мы ужинали на веранде — просто макароны с тушёнкой, зато под звёздами. Артём что-то рассказывал о детстве, о том, как с отцом рыбачил. Как сестра ревновала его ко всем и таскалась следом за ним, куда бы он ни шёл. Я улыбалась и представляла себе эту картину. Круто иметь брата или сестру. Мне так не повезло. Многочисленные попытки мамы родить ещё одного ребёнка заканчивались громкими слезами. Срывы, выкидыши, и в итоге она вовсе перестала беременеть. Будучи даже маленькой, я помнила, как она выходила из ванной с тем самым тестом на беременность и пустым взглядом. Её это сломало.

Я сидела напротив Артёма и ловила себя на мысли, что просто... не могу отвести взгляд. Что этот заносчивый телохранитель, который меня жутко раздражал первые дни, сейчас стал кем-то очень дорогим и незаменимым. Словно он смог закрыть все мои дыры в душе и наконец-то лишить этого постоянного чувства одиночества.

Он смеялся, но глаза у него оставались серьёзными. Такими, в которых можно утонуть и никогда не выбраться. И я вдруг поняла — всё. Пропала. Окончательно и бесповоротно.

Я влюбилась.

Не просто увлеклась, не запуталась. Я влюбилась в него. В его грубость, его молчание, его редкие улыбки. В то, как он прикрывает меня от ветра. В то, как говорит «осторожней», будто я хрустальная.

И я не хотела это больше скрывать.

— Артём, — позвала я.

Он поднял взгляд, ожидая, что я снова начну спорить или просить сладкое.

— Кажется, я в тебя влюбилась, — вот так вот просто. Без какой-либо подготовки и подбора слов. Сразу в лоб.

Он не сразу понял, кажется. Просто моргнул. Потом его лицо напряглось — будто кто-то резко выключил всё тепло изнутри. Скулы зажались, взгляд стал холоднее. Он откинулся на спинку стула, отвернулся.

— Ты… — начала я, но он уже встал.

— Не начинай, Марьяна, — глухо произнёс он и пошёл в дом.

Я осталась сидеть, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Вот так, просто. Словно я сказала что-то страшное,