Тестовая невеста для Владыки ночей - Ксения О

Мы вошли в его кабинет. На столе лежали чистые свитки, стояла чернильница, лежала кисть. В его дворце был подозрительный порядок.

— Как вы спите? — спросила я между делом, раскладывая свои роскошные принадлежности для письма.

Он лишь нахмурился, проигнорировав мой вопрос:

— Садись, — сказал Шань Лань. — Начнём с азов. И, пожалуйста, не вздумай плакать. Пока не планирую спать.

— Не буду, — пообещала я, садясь за стол. — Я сегодня твёрдая как скала.

«Ой, наверное зря я про твердость сказала, голова моя пустая!»

— То есть… — хотела поправиться, но не успела. Тем временем он опустился совсем рядом, и наши одежды соприкоснулись.

Я покраснела. Взяла кисть. И под его нечитаемым взглядом вывела первый иероглиф.

«Человек».

Владыка посмотрел на мою работу и молча кивнул, потом взял мою руку и написал иероглифы заново в более красивой манере. Пальцы его были теплые и вели мою кисть так точно.

А я почувствовала, как внутри, где-то в районе желудка, расцветает что-то тёплое.

Наверное, это уже любовь?

Глава 38

Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его плеча. Шан Лань не отодвигался, и я не отодвигалась. Его пальцы всё ещё лежали поверх моей руки, направляя кисть. Я выводила иероглиф за иероглифом, стараясь не дышать слишком громко. Потому что если бы я дышала громко, он бы понял, что у меня внутри творится что-то непозволительное.

А внутри творилось вот что: желудок свернулся в узел, сердце колотилось где-то в горле, а лёгкие, кажется, решили устроить забастовку и не впускали воздух.

— Ты сегодня слишком тихая, — вдруг сказал Шан Лань, не поднимая головы.

— Я всегда тихая, когда учусь, — соврала я.

— Ты всегда болтаешь, не обманывай учителя, — усмехнулся он.

— Ну… может, я повзрослела.

Он поднял голову и посмотрел на меня в упор своими чёрными глазами, в которых отражались свечи и, кажется, мое растерянное лицо.

— Жувань, — сказал он медленно, — что ты задумала?

— Ничего! — ответила я слишком быстро.

— Ты покраснела?

— Это от усердия!

— Ты дышишь так глубоко, — продолжал будто подначивать.

— Это от любви к каллиграфии!

Тут Владыка наклонился ближе. Так близко, что я почувствовала его дыхание на своей щеке. Оно было тёплым, с ноткой горного ветра и чего-то неуловимо мужского. Мне стало тесно и жарко от этого.

— Продолжаешь врать мне, — прошептал он. — Я чувствую, ты что-то задумала. Зачем попросила отца об этой нелепой просьбе? Думаешь, мне нужна ученая жена?

«Чувствует? Он что, умеет читать мысли? Или я опять стала прозрачная, как облако после дождя?»

— Я правда просто хочу учиться! — выпалила я, отодвигаясь на безопасное расстояние. — Владыка, твой почерк великолепен, твои знания безграничны, твоё терпение… ну, ты довольно нетерпелив…

Шан Лань тут же настиг меня, в комнате будто переменился климат, и всё заледенело от его взгляда. Только сейчас я почувствовала хватку его пальцев на моем запястье. Все между нами напряглось.

— Когда ты научилась так врать, Жувань?

Я тут же подумала, что да, лукавство с Владыкой — не самая моя лучшая идея.

Он всё ещё смотрел на меня долгим темным взглядом, а я не хотела признавать поражение даже под его угрозами.

Но внезапно он отпустил меня, медленно подойдя к кровати, откинулся на подушки, будто устал.

— Время, отвоеванное твоим отцом, вышло, убирайся отсюда. Я хочу отдохнуть.

— Но… — я даже растерялась от этого.

— Ты оглохла? Убирайся, я сказал.

От обиды в груди всё стянуло, я дрожащими руками собрала свои роскошные принадлежности и давясь не удержала слезинку обиды. Успев только слишком поздно ее смахнуть.

Владыка, издав облегченный вздох, так и не поднялся с подушек.

Я, подойдя ближе, зло толкнула его сапог своим. Он не отреагировал — Шан Лань спал.

«Даже сапоги не снял! Специально же меня обидел!? Да точно, вот станется с него попросить. Я бы и так его усыпила. Зачем быть таким грубым!»

Подошла и уже более смело села рядом на кровать, рассматривая спящего мужчину. Подумала, может, мне поможет это в любовных делах.

Его безупречная красота, несомненно, шла на пользу, и я провела кончиком пальца по его ровному носу, потом пощипала за щеки и потрогала кончики длинных ресниц. Конечно же, воспользовавшись возможностью, вынула шпильку из гуаня, снимая, растрепала его волосы, потом приложила их как смогла обратно, отбрасывая украшения в сторону.

Наигравшись, я легла лицом к лицу с Шан Ланем и долго смотрела в его безмятежное и совсем не злое, когда он спал, лицо.

«Вот почему у него такой тяжёлый нрав, или норов? Скорее норов!» — ещё немного погладив его по щеке, я наконец оторвалась от этого занятия и, прихватив принадлежности для письма, выскользнула из комнаты.

На улице меня ждал Цзоу-юй. Он раскинулся на лежаке и делал вид, что любуется закатом.

— Ну как? — спросил он, не глядя на меня.

— Он заподозрил неладное, — призналась я. — Сказал, что я слишком тихая.

— Я же говорил, что ничего не выйдет. Владыка бессердечен.

— Ладно, иди домой. Завтра новый день. Может, придумаешь что-нибудь получше.

Я пошла во дворец Гроз. По дороге я думала. Если каллиграфия не приближает нас (ну, кроме того момента, когда он взял меня за руку — это было приятно, но недостаточно), то нужно придумать что-то ещё.

«Может, мне приносить ему угощения? Хотя нет, не сработает, Владыка никогда не был падок на еду.»

На ночь Динер заботливо почитала мне несколько отрывков из любовного романа смертных, чтобы немного просвятить меня в тему способов завоевания мужчин, и я со спокойной душой, подготовленная, легла отдыхать.

Когда я уже почти собиралась уснуть, сомкнув веки, лицо безмятежно спящего Шан Ланя всё ещё стояло перед глазами, будто бы прилипло к ним.

«Ну хорошо, пусть будет так, я ведь задумала украсть твоё сердце и видеть тебя каждый день», — прошептала я в темноту.

За окном мерцали звёзды. Одна из них — хмурая и серебряная, та, что принадлежала Владыке.

— Сладких снов, Шан Лань, — сказала я, обращаясь к звезде как к посреднику, — Завтра я обязательно продолжу свои уроки любви и ты сдашься.

Глава 39

Утром я не успокоилась и перерыла всю библиотеку отца, найдя наконец то, что искала. Стопку любовных романов, что хранились под грифом «Для совершеннолетних небожительниц».

— Госпожа, вы уверены, что вам это нужно? — уговаривала отдать Динер, вытягивая из моих цепких рук эти свитки.

— Отец сказал: чтобы полюбить, надо сначала узнать, что такое любовь, — ответила я, отталкивая ее