Тестовая невеста для Владыки ночей - Ксения О

— Владыка, — спросила я.

— Ммм?

— Вы когда-нибудь читали любовные романы?

— Нет.

— А зря. Там много полезного. Например, как соблазнять несговорчивых мужчин.

— Мне это точно не нужно.

— А мне нужно! — я остановилась и посмотрела на него снизу вверх. — Потому что вы невыносимый, Шан Лань. Холодный, как лёд, мрачный, как туча, и вечно недовольный. И скажите, за что я должна вас полюбить?

— Не должна, это совсем не обязательно, — ответил он как ни в чем не бывало.

— Отец сказал, брак без любви не будет счастливым, нам надо постараться.

Он посмотрел на меня долгим печальным взглядом. Потом медленно, очень медленно, поднёс мою руку к своим губам и поцеловал в точно в костяшку указательного пальца.

«Неужели мой план сработал?»

— Вы… — я даже потеряла дар речи, как самая настоящая главная героиня.

— Это был не поцелуй, — сказал он, отпуская мою руку. — Сколько бы я ни старался, не чувствую ничего. Иди уже. Урок перенесем на завтра. Сегодня ты своё всё время потратила.

И он ушёл. Быстро, не оборачиваясь.

Наверно думал, я буду рыдать, и не хотел упасть на середине пути.

А я осталась стоять на облачной тропе, чувствуя, как моя рука горит там, где его губы коснулись кожи.

Я кинулась в комнату, сметая всё на своем пути.

Победила, я победила! Владыка поцеловал мои пальцы!

Я упала на кровать и уставилась в потолок. Драконы по-прежнему гонялись за жемчужиной. А я гонялась за сердцем Владыки, но, кажется, что-то упускала из виду.

— Завтра, — сказала я себе. — Завтра я сделаю следующий шаг!

Кажется, впервые я верила, что у меня действительно всё получится.

Арт глава.

Дракон Севера Шуй Чжу, Шан Лань, Жувань и облавные шашки вэйцзы

Глава 40

— Динер, — сказала я на следующее утро, сияя, как начищенный медный таз. — Сегодня урока не будет.

— А что будет, госпожа? — служанка замерла с гребнем в руках.

— Я решила устроить Владыке романтический ужин при свечах.

— Госпожа, у вас началась любовная горячка? — она пыталась потрогать мой лоб.

— Я изучила до дыр «Имперскую повариху»! — гордо заявила я. — И теперь знаю: чтобы завоевать сердце мужчины, нужно накормить его изысканными блюдами, а только потом нападать. Вчера я этого не учла. Пришла пора исправлять свои ошибки.

— Нападать?

— Ну, соблазнять. Это в романах называется «наступление».

Динер хотела возразить, но я уже была на кухне. Повара дворца Гроз никогда не видели такой активной феи. Я требовала, пробовала, отбраковывала и снова требовала.

— Чтобы было красиво! — приказывала я. — Чтобы пахло так, что у Владыки подкашивались колени!

— Госпожа, — робко сказал главный повар. — У Владыки Ночей колени никогда не подкашиваются.

— Значит, будут!

К вечеру в комнате, где мы обычно занимались каллиграфией, стояло три стола. Блюда всё заносили и заносили. Парчовые скатерти, фарфоровая полупрозрачная посуда светилась потусторонней белизной, серебряные палочки для еды начищены до блеска. И, конечно же, свечи не меньше полусотни мерцали в подсвечниках из белого нефрита.

— Госпожа, куда мы поставим ещё одно блюдо с уткой? — взмолился повар.

— На кровать ставь! — отрезала я. — Пусть Владыка не будет голоден даже во сне! Это будет… это будет последний… то есть постельный ужин!

Повар побледнел, но утка была поставлена на кровать.

Владыка, как назло, никак не приходил, и я решила отправить ему записку с Цзоу-юем: «Учитель, сегодня урок отменяется. Вместо него вас ждет экзамен по изысканному вкусу и умению ценить прекрасное. Жду вас в вашей спальне. Ваша невеста, которая очень горяча. Жувань».

Шань Лань пришёл ровно через час, кажется, заходил во дворец он очень осторожно. Остановился на пороге и замер.

— Это… Что это? — спросил он, обводя взглядом горы блюд.

— Это, Владыка, — я сделала небесный поклон, — моя попытка покорить ваше сердце через желудок.

— Через желудок? — он поднял бровь. — Ты хочешь сказать, что я похож на голодающего?

— Вы похожи на величественное божество, которое никогда не ело вкусно и поэтому немного злое постоянно, — честно ответила я. — Поэтому я решила это исправить.

Он хотел сказать что-то едкое, но я уже подхватила его под руку, таща внутрь, усадив прямо на подушку на полу.

— Садитесь, учитель. Сегодня я ваша ученица, но не по каллиграфии. По искусству любви к еде.

Шань Лань сел нехотя, осматриваясь, едва ли он узнавал свою спальню:

— Надеюсь, Цзоу-юй это всё куда-нибудь денет.

Кажется, он хотел поделиться с тигром. Как щедр мой Владыка!

— Жувань, мы только начали занятия. Ты не выучила даже сотню иероглифов, а уже… Собралась объедаться!

— Я уже хочу, чтобы вы меня поцеловали! — выпалила я. И тут же прикусила язык.

«Не то, не то. В романах говорили, что надо сначала покормить». — Стукнула себя рукой по лбу.

Он закашлялся.

— Что?

— Ничего! Я ошиблась с последовательностью! Ешьте! Вот утка по-пекински. Повар сказал, она готовилась три часа.

Я пододвинула к нему блюдо. Шань Лань посмотрел на утку чуть брезгливо, хотя она была довольно аппетитной наружности.

— Ты серьёзно?

Чтобы Владыка не тянул время и скорее перешел к части с поцелуями, я взяла палочки. Отломила кусочек и, нажав на его щеки, отправила его ему в рот. Кажется, он хотел что-то возразить в этот момент, но потом успокоился и начал жевать, пристально впиваясь в меня недовольным взглядом.

«Да уж, добрее от еды он не становился, наверное, этого мало…»

— Вкусно? — спросила я и, пока он хотел ответить отрицательно, отправила ему в рот томленный тофу.

— Ещё? — взяла в руки суп и ложку, но Владыка уже не был так глуп и не пытался возразить, держа рот закрытым. Губы его сомкнулись в тонкую полоску, а на лице появилось упрямое выражение.

— Прозрачный бульон с трепангами. Динер сказала, это афродизиак. — выдала я, пытаясь его разжалобить.

— Афродизиак? Откуда ты… — он чуть не поперхнулся, когда я влила ему ложку в открывшийся рот.

— Ну, это чтобы вы меня хотели! — радостно сообщила я. Он продолжал кашлять, пытаясь проглотить суп. Тут он схватил меня за руки, видимо, чтобы я больше не смогла его кормить.

— Жувань, — голос Владыки стал низким и опасным. — Ты пригласила меня на ужин, чтобы… Что?

— Чтобы соблазнить, конечно! — призналась я. Открыто и честно. Потому что если я буду хитрить, он это почувствует и рассердится.

Шань Лань, продолжая держать мои руки, посмотрел на меня долгим пронзительным взглядом. В мерцании свечей его лицо