Русская жена Горца. Развода не будет - Ольга Дашкова

— Полина!

— Мирлан!

Когда он входит, я бросаюсь к нему, но ноги подкашиваются. Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Моя девочка, — шепчет на ухо. — Моя дорогая девочка. Я нашел тебя. Я нашел тебя.

— Мирлан... — цепляюсь за его плечи, зарываюсь лицом в его шею. От него пахнет дымом и порохом, но для меня теперь это самый родной запах на свете.

— Я никогда тебя не отпущу, — говорит он, поднимая меня на руки и прижимая к себе крепче. — Никогда. Слышишь?

Не могу ответить, от дыма у меня сел голос, голова кружится. Я только киваю и крепче обнимаю его за шею. Он несет меня по задымленному коридору, поднимается по ступенькам. Все вокруг в дыму, но я чувствую, что мы поднимаемся наверх, к свету, к воздуху.

— Лиза! — хрипло говорю ему на ухо. — Мирлан, там еще девушка. Лиза. Ее тоже нужно спасти.

— Если кто-то есть, ее найдут, — отвечает он. — Найдут, не переживай.

— А если нет?

— Найдут. Обещаю.

Мы поднимаемся выше, дыма становится меньше. Наконец-то дневной свет, свежий воздух. Мирлан выносит меня из дома.

Вокруг настоящее поле боя. Несколько машин с выбитыми стеклами, люди в черной форме с автоматами, в камуфляже. Несколько человек лежат прямо на траве лицом вниз, с запрокинутыми руками.

Но я почти ничего не вижу, смотрю только на Мирлана. Он снял маску, и я вижу его лицо: бледное, напряженное, но глаза... в его глазах такая нежность, такая любовь, что у меня перехватывает дыхание.

— Как ты меня нашел? — шепчу.

— Отследили звонок. Долго ехали сюда. Думал, не успеем...

— А полиция?

— Это мои люди. И несколько друзей из спецслужб. Неофициально.

Он ставит меня на ноги, но не убирает рук, держит за плечи, вглядываясь в лицо.

— Ты как? Не ранена? С ребенком все в порядке?

При упоминании о ребенке у меня наворачиваются слезы. Он знает. Знает, что я беременна. И приехал не просто за женой, а за матерью своего ребенка.

— Живот болел, но сейчас вроде нормально.

— Сейчас же к врачу. И никаких возражений.

Он обнимает меня, я наконец-то чувствую себя в безопасности. Дома. В его руках я дома.

— Прости меня, — шепчу ему в грудь. — Прости за то, что убежала. За то, что не поговорила с тобой. За все.

— Это ты меня прости, — отвечает, гладя меня по волосам. — Это я виноват. Не уберег тебя. Позволил тебе думать, что ты мне не нужна.

— Нужна?

— Нужна. Больше жизни.

И в этот момент из дома выводят Лизу. Живую, на ногах, хоть и напуганную. Ее сопровождает мужчина в военной форме.

— Лиз! — кричу.

Она оборачивается, видит меня в объятиях Мирлана и улыбается сквозь слезы.

Все кончено. Кошмар закончился. Мы живы. Мы свободны. И я больше никогда не отпущу этого человека. Потому что поняла: что бы ни случилось, мы должны быть вместе. Мы — семья.

Глава 28

Мирлан

Пока Полина спала после осмотра врача, вышел в коридор и позвонил домой. Нужно было предупредить семью и сразу расставить все точки над i.

— Мирлан? — взволнованный голос матери. — Как дела? Нашел ее?

— Нашел. Она в больнице, но все в порядке.

— Слава Аллаху. А что случилось? Почему в больнице?

— Ее похитили, мама. Требовали выкуп. Мы взяли их штурмом.

На том конце провода молчание.

— Похитили? За что?

— За то, что она моя жена. И за то, что беременна.

Снова пауза. Долгая.

— Беременна? — голос матери становится тише. — Она... ждет ребенка?

— Да. Моего ребенка. Твоего внука.

— Мирлан... я не знала...

— Теперь знаешь. И послушай меня внимательно, мама. Полина возвращается домой. Как хозяйка дома и мать наследника. И если кто-то — ты, Амина или кто-то еще — посмеет сказать ей хоть одно неосторожное слово, я уйду навсегда. Понятно? Мы уйдем!

— Сынок...

— ПОНЯТНО? — рычу в трубку.

— Понятно, — тихо отвечает мать. — Понятно, Мирлан.

— Хорошо. Передай Амине. И чтобы к нашему приезду дом был готов. Детская комната, все, что нужно беременной женщине. И улыбки на лицах.

— Будет сделано.

— И еще, мама. Больше не приглашай Саиду в наш дом. Вообще никого не приглашай, кого я не одобрил. Полина единственная хозяйка в доме. И единственная женщина в моей жизни.

— Да, сынок. Я поняла. Мы... мы все поняли.

— Надеюсь на это.

Выключаю телефон и возвращаюсь в палату. Сижу рядом с больничной кроватью, смотрю на спящую Полину. Она лежит под простыней, лицо бледное, но спокойное. Дышит ровно. Врач сказал, что все в порядке, небольшой гипертонус матки из-за стресса, но ребенку ничего не угрожает. Нужен покой, отдых, никаких волнений.

Никаких волнений. Если бы он знал, через что мы прошли...

Закрываю глаза и снова переживаю те страшные часы. Звонок с требованием выкупа. Поиски дома, где ее держали. Планирование штурма.

Я настоял на том, чтобы идти первым. Федя пытался отговорить, мол, слишком рискованно, ты не профессионал. Но я не мог оставаться в стороне, когда там, в подвале, моя жена задыхается от дыма, который пустили, чтобы выкурить похитителей.

Моя жена. Мать моего ребенка. Самое дорогое, что у меня есть.

Когда мы пошли на штурм, думал только об одном: я должен успеть. Не дать им причинить ей вред. Эти минуты под градом пуль, когда я пробивался к подвалу, были самыми страшными в моей жизни. Страшнее любых разборок, любых угроз в мой адрес.

Потому что тогда я понял, что без нее жизнь теряет смысл.

Дым в подвале был такой густой, что я почти ничего не видел. Я кричал ее имя, ломал замки, обшаривал каждую комнату. А когда наконец нашел, маленькую, испуганную, прижавшуюся к полу в попытке спрятаться от дыма, сердце едва не разорвалось.

Она кинулась ко мне, и я понял: вот оно. Вот то, ради чего стоит жить. Не деньги, не власть, не уважение. А эта хрупкая девочка в моих руках, которая доверяет мне свою жизнь. Как я мог ее отпустить? Как мог позволить ей думать, что она мне не нужна?

Полина шевелится во сне, морщит брови. Наверное, снится кошмар. Осторожно беру ее за руку, пальцы теплые. Она открывает глаза, моргает, привыкая к свету. Поворачивает голову и видит меня.

— Мирлан? — голос хриплый.

— Я здесь, — сжимаю ее руку. — Все хорошо. Ты в безопасности.

— Где мы?

— В частной клинике в Москве. Доктор тебя осмотрел, с ребенком все в порядке.

— Правда все хорошо? — при упоминании о ребенке она кладет руку на живот,