Пленница судьбы - Элиан Вайс

— Больше не буду, — пообещал он, и его голос звучал как клятва.

— Докажи, — прошептала Ария, проваливаясь в сон.

— Докажу, — ответил он, целуя ее в висок. — Каждый день буду доказывать.

Они спали до полудня — впервые вместе, без страха, без игр, без приказов. Спокойно и умиротворенно, как пара, прожившая вместе вечность.

И когда Ария проснулась окончательно, разбуженная солнечным лучом, пробившимся сквозь неплотно задернутые портьеры, он все еще был рядом. Лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на нее. Смотрел долго, не отрываясь, с выражением, которое она не могла назвать иначе как счастьем. И улыбался — уголками губ, но глазами.

— Ты здесь, — сказала она осипшим со сна голосом, все еще не веря до конца.

— Я здесь, — ответил он, касаясь губами ее века. — И никуда не уйду. Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

— Обещаешь? — как ребенок, спросила она.

— Обещаю, — он взял ее руку, переплел их пальцы и поднес к своим губам. — Впервые за много лет — обещаю.

Ария смотрела на их переплетенные пальцы — его, смуглые и сильные, и свои, бледные и тонкие, — и чувствовала, как внутри, где-то под сердцем, разливается тепло. Не то, адреналиновое, от магии страсти. Другое — тихое, глубокое, настоящее. Похожее на свет.

— Как ты думаешь, — спросила она тихо, — у нас есть шанс?

— На что? — его большой палец гладил ее ладонь.

— На счастье, — она подняла глаза на него. — Обычное, человеческое счастье. Без войн и интриг. Чтобы просыпаться вместе и пить чай на веранде.

Он молчал долго — так долго, что Ария уже пожалела о своем вопросе.

— Не знаю, — сказал он наконец, и голос его был честным, серьезным, без королевской бравады. — Я не знаю, что такое счастье. У меня никогда его не было. Но я готов попробовать, Ария. Ради тебя.

— Ради нас, — поправила она, сжимая его пальцы.

— Ради нас, — повторил он, и в его алых глазах загорелся огонь. Тот самый огонь, который она увидела в ту первую ночь, — но теперь в нем не было ни капли холода. Только тепло. И надежда.

И где-то вдалеке, за стенами черного дворца, впервые за долгое время, взошло солнце, заливая пепельные пустоши золотым светом.

Глава 9

Тишина в тронном зале была не просто тишиной — она была густой, вязкой, как мед, но холодной и липкой, как страх. Казалось, сам воздух загустел, превратился в желе, и каждый вдох давался с трудом. Факелы на стенах не трещали — они горели ровно, беззвучно, словно боялись нарушить это безмолвие. Даже тени, обычно живые и игривые в этом зале, замерли, притаились по углам, как испуганные звери. Никто не кашлял, не перешептывался, не шелестел одеждой. Двор замер, обратившись в статуи, в восковые фигуры. И в центре этого безмолвного представления, у дальней стены, в тени трона, стояла она.

Ария.

Ее место, как велел этикет, было чуть позади и на полшага ниже массивного золотого возвышения — ровно столько, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в ее статусе. Она не королева. Не невеста. Не избранница. Она — просто тело. Просто сосуд для проклятой магии, которая связывала ее с ним невидимой, но неразрывной цепью. Временная необходимость, которую терпят до тех пор, пока она не выполнит свою функцию и не перестанет быть нужной. По крайней мере, так говорили придворные, так говорили протокол и злые языки. И она ненавидела это место каждой клеточкой своего существа. Ненавидела до дрожи в коленях и комка в горле, до желания закричать или вцепиться ногтями в каменную стену, чтобы хоть как-то выплеснуть это липкое, удушающее чувство.

Но сегодня к привычной ненависти примешивалось что-то новое. Что-то острое и холодное, скребущееся под ложечкой, как голодный зверек. Тревога. Предчувствие беды, от которого немели кончики пальцев и становилось трудно дышать. С самого утра, с того момента, как она узнала о прибытии посла из Эрвинского королевства, внутри поселился этот липкий страх.

Она перевела взгляд на трон.

Даркейн сидел на нем, как изваяние из черного мрамора — холодный, величественный, пугающе прекрасный. Его королевская мантия, расшитая серебряными нитями в виде терновых ветвей, тяжелыми складками спадала на пол. Корона-венец из черненого серебра, напоминающая сплетенные когти, низко сидела на лбу, бросая глубокую тень на глаза. Маска идеального короля, отточенная годами правления, сидела на нем сегодня безупречно. Никто в этом зале не заметил бы, как напряжены его плечи, скрытые черным бархатом, как желваки ходят под бледной кожей на острых скулах, как длинные, унизанные тяжелыми перстнями пальцы мертвой хваткой впиваются в подлокотники из черного дерева, так что побелели костяшки. Никто не заметил бы, как в глубине его зрачков, за холодной сталью векового льда, плещется раскаленная, готовая выплеснуться магма.

Но Ария замечала. Она научилась читать его, как самую ценную и самую опасную книгу. Она знала каждый оттенок его молчания, каждый жест, каждый вздох. Она видела его злым, жестоким, нежным, ранимым, безумным. И сейчас она видела, что он в ярости. В той самой страшной, безмолвной ярости, которая предвещала бурю.

Посол, застывший перед троном, был полной противоположностью этому темному величию. Высокий, светловолосый, с неестественно белой кожей и бледно-голубыми, почти прозрачными глазами, он источал фальшивое обаяние. Улыбка, застывшая на его тонких губах, была хищной, как у змеи, а масляные глаза то и дело скользили в ее сторону, обволакивая липким, оценивающим взглядом. От этого взгляда Арию передергивало, ей хотелось закутаться в плащ-невидимку, исчезнуть, раствориться в тенях. Он говорил нараспев, растягивая гласные, как читал любовную балладу, но каждое его слово было холодным и острым, как хирургический скальпель.

— … и посему, мой всемилостивейший господин, король Эдвин Второй, выражает свое глубочайшее и самое искреннее сожаление, — посол театрально поклонился, прижав руку к сердцу, но в этом поклоне было больше издевки, чем уважения. Скорее, это был поклон актера, завершившего блестящий монолог, — что брачный контракт, торжественно подписанный и скрепленный магическими печатями между нашими великими королевствами два года, три месяца и семнадцать дней назад, был столь вероломно и грубо нарушен лично вашим величеством.

Он замолчал, наслаждаясь произведенным эффектом. Тишина в зале стала звенящей. Ария почувствовала, как сердце сначала пропустило удар, а потом забилось где-то в горле, гулко и часто. Что он несет? Какой контракт? Она ничего не понимала. Посол же, выдержав паузу, продолжил, и каждое его слово било, как хлыст:

— Девица Ария из древнего рода