Пленница судьбы - Элиан Вайс

Она оседлала его удобнее, ее бедра раздвинулись шире. Она скользнула руками вниз по его торсу, к поясу его брюк, и начала расстегивать их — медленно, дразня, не отрывая взгляда от его глаз. Он не двигался, не помогал, не мешал — просто смотрел на нее, тяжело дыша, как зверь, загнанный в ловушку, из которой он не хотел выбираться. Его руки на ее бедрах дрожали, пальцы гладили кожу, как драгоценность.

Она освободила его от одежды одним движением, и ее дыхание перехватило. Она приподнялась на коленях и, глядя ему в глаза, медленно, до головокружения медленно, опустилась на него сама. Без его помощи, без его приказа. Она приняла его в себя — до конца, до упора, до вспышки алого света, которая взорвалась за веками. Она почувствовала, как он заполняет ее всю — не только тело, но и разум, и душу, как магия вокруг них вспыхивает алым пламенем, окутывая их коконом, искрясь на кончиках пальцев, как мир сужается до одной точки — их тел, их дыхания, их сердец, бьющихся в едином ритме.

Даркейн застонал. Этот стон вырвался из самой глубины его груди, низкий, гортанный, животный, и в нем было столько боли и облегчения, столько отчаяния и наслаждения, что у Арии сжалось сердце.

— Тише, — прошептала она, начиная двигаться. Медленно, ритмично, как волна, накатывающая на берег. Ее бедра поднимались и опускались, задавая темп. — Сегодня ты не командуешь, мой король. Сегодня — я. Просто чувствуй.

И он подчинился. Он, повелевающий армиями, заставляющий трепетать королей, — он откинул голову на спинку кресла и просто чувствовал. Руки на ее бедрах сжимались и разжимались, пальцы впивались в нежную кожу, оставляя синяки, но он не пытался перехватить контроль. Он смотрел на нее снизу вверх — темный король, властелин пепла, человек, которого боялись миллионы, — и в его алых глазах пылало обожание. Чистое, незамутненное, как пламя свечи.

Ария двигалась быстрее, чувствуя, как внутри затягивается тугой, раскаленный узел. Ее дыхание стало частым и громким, с губ срывались стоны — сначала тихие, потом все громче и свободнее. Ее голова откинулась назад, волосы рассыпались по спине. Пальцы вцепились в его плечи, ногти впились в кожу, оставляя красные дорожки. Она чувствовала себя живой, всесильной, свободной.

— Смотри на меня, — приказал он, когда она закрыла глаза от накатывающего удовольствия.

— Ты не командуешь, — напомнила она, но глаза открыла. И встретилась с его взглядом.

И он улыбнулся. Впервые за много дней. Настоящей улыбкой — без насмешки, без холода, без кривой иронии. Уголки его губ дрогнули и поползли вверх, и в этой улыбке было что-то такое уязвимое, такое мальчишеское, что у Арии сердце пропустило удар.

— Ты сведешь меня с ума, женщина, — сказал он хрипло, с нежностью, которой она не ожидала от темного короля.

— Уже свела, — ответила она, ускоряя ритм до неистового.

Он кончил первым — с низким рыком, переходящим в хриплый крик, с таким отчаянием, будто боялся, что это в последний раз, что она сейчас растворится, исчезнет, оставив его одного. Его тело выгнулось дугой, пальцы впились в ее бедра до боли. Ария почувствовала его оргазм как свой — магия между ними взорвалась, удваивая, утраивая ощущения, и она закричала, выгибаясь в его руках, чувствуя, как мир рассыпается на миллионы алых искр, как ее тело перестает ей принадлежать, как душа на мгновение покидает тело, чтобы слиться с его душой.

Они рухнули обратно в кресло — мокрые от пота, дрожащие, задыхающиеся, живые. Никогда еще Ария не чувствовала себя такой живой. Она лежала на его груди, чувствуя, как его сердце колотится под ее щекой — тяжелые, гулкие удары, постепенно замедляющиеся. Его руки обнимали ее, большие и горячие, — нежно, почти благоговейно, как что-то невероятно хрупкое и дорогое.

— Ты победила, — прошептал он минуту спустя, целуя ее в макушку и вдыхая запах ее волос.

— В чем? — спросила она, не поднимая головы, чертя пальцем узоры на его влажной груди.

— В этой глупой войне, которую я начал, — его пальцы прошлись по ее спине, вдоль позвоночника, от шеи до самого копчика, и обратно. — Я думал, что смогу держать дистанцию. Думал, что ты — просто пункт в договоре. Думал, что смогу отпустить, когда придет время.

— И? — она подняла голову и посмотрела на него. Ее щека раскраснелась, волосы прилипли к вискам, глаза блестели.

— И не могу, — он коснулся губами ее лба в долгом, теплом поцелуе. — Ты — не долг, Ария. Ты — выбор. Мой личный, эгоистичный выбор. Хотя я не собирался его делать. Я запретил себе это.

— Глупый, — она улыбнулась, и в ее улыбке было море нежности. — Выбор не всегда планируют на военном совете. Иногда он просто случается. Как ливень. Как падающая звезда.

— Со мной ничего не случается просто так, — он перевернул их одним сильным движением, подхватывая ее на руки вставая с кресла и укладывая на кровать. Огромную, с балдахином из черного бархата. Он лег сверху, накрывая ее своим телом, как живым щитом, и его глаза горели в темноте. — Но с тобой — случается. И это…

— Что? — она обвила его шею руками.

— Страшно, — признался он шепотом. — Приятно-страшно. Как падение с высокой башни, когда не знаешь, есть ли внизу вода или камни.

— Я поймаю, — прошептала Ария, обнимая его крепче, прижимая к себе. — Обещаю тебе, Даркейн. Я поймаю тебя.

Он не ответил. Просто лежал на ней, тяжелый, горячий, и дышал в изгиб ее шеи. Ария гладила его по широкой спине, чувствуя каждый шрам, каждую мышцу, каждое биение его сердца, отдающееся в ее груди.

Они так и уснули — сначала в кресле, а потом он перенес ее, сонную, на кровать, и там они переплелись телами, душами, магией в один неразрывный узел.

Утром Ария проснулась от ощущения полета. Она плыла по воздуху, прижатая к горячей груди. Даркейн нес ее на руках обратно в кровать из ванной, куда, видимо, относил ее, сонную, чтобы омыть теплой водой. Он уложил ее на прохладные простыни, укрыл одеялом до подбородка и лег рядом, притянув к себе, как самую большую драгоценность.

— Ты остаешься, — сказал он, и это было утверждение, приказ, мольба — все сразу.

— Остаюсь, — Ария зевнула, устраиваясь у него под боком и закрывая глаза. — Но только если ты перестанешь убегать.

— Я не убегал, — он притянул ее ближе, уткнувшись носом в ее волосы, вдыхая ее запах.

— Врал, — поправила она сонным голосом. — Ты убегал от чувств. От