Королева Стамбула - Ольга Владимировна Покровская

Ник действительно развалился на диване с книжкой. «Библейская археология», – прочла Ольга, глянув на обложку. Да, кажется, что-то такое по его просьбе для него доставали, чтобы гость-пленник не скучал так отчаянно по своей профессии.

Увидев ее, Ник отложил книгу, поднялся ей навстречу. Золотистый загар с его кожи почти сошел, но выглядел он неплохо, по крайней мере, не было больше той апатичной неряшливости, которая так ее бесила. Босой, в светло-голубых джинсах, в задравшейся и обнажавшей кусок поджарого живота чистой белой футболке, с отросшими почти до плеч и темными у корней, не выгоревшими без солнца волосами, он стоял перед ней. И Ольга отметила про себя, что теперь он смотрит на нее спокойно, от страха, поселившегося в его глазах после случившегося на Миконосе, осталась только тень.

– Гроза идет? – спросил он, кивнув на окно.

Ольга с минуту не отвечала, обдумывая ситуацию. Ник, взглянув на нее внимательнее, заметно напрягся, сдвинул брови.

– Что-то случилось?

– Одевайся, – наконец бросила Ольга.

– Что? – не понял он.

Она, не отвечая, прошла в комнату, служившую ему спальней, распахнула шкаф, содрала с вешалки мягкую кожаную куртку, подобрала с нижней полки пару ботинок и, вернувшись в гостиную, швырнула вещи Нику.

– Одевайся!

– Зачем? Что происходит? – заволновался тот.

Но вещи все-таки взял, сунул ноги в ботинки, опустился на одно колено, чтобы завязать шнурки, и поглядывал на Ольгу снизу-вверх. Та окинула внимательным взглядом комнату. Брать отсюда, пожалуй, было нечего. Ну не книги же. Смешно!

Ник наконец выпрямился, накинул куртку, вопросительно посмотрел на нее. И Ольга скомандовала:

– Выходи! – и распахнула перед ним дверь, ведущую в коридор с охраной.

К ее изумлению, Ник не рванул на улицу тотчас. Наоборот, попятился, замотал головой и прижался спиной к стене, загнанно глядя на нее.

– В чем дело? – повысила голос Ольга. – Выходи. Ну же!

– Нет… Нет… – забормотал тот.

И страх, тот самый, дикий, животный страх снова заплескался в его голубых с прозеленью глазах.

Ольга не понимала, в чем причина поведения Николаса, и, как всегда в таких ситуациях, это выводило ее из себя. Все выходило из-под контроля, строилось не так, как она себе представляла. Николас, который еще несколько дней назад бился о стены и требовал немедленно выпустить его, теперь как будто панически боялся внешнего мира.

– Что происходит? Ты наконец распробовал комфортные условия, которые тебе здесь предоставили? – усмехнулась Ольга.

А Ник, справившись с собой, выговорил через силу:

– Ты… Ты все-таки решила меня убить?

– О господи, – рассмеялась Ольга.

Николас, все так же вжимаясь спиной в стену, дико смотрел на нее расширенными глазами.

– Поверь, если бы я решила тебя убить, мне бы ничего не помешало сделать это здесь. Хотя, наверно, ты прав, в саду практичнее. Уборка не понадобится, – посмеиваясь, произнесла она. – Ну же, Николас, пойдем. Ничего плохо тебе не сделают, я гарантирую.

Николас недоверчиво покосился на нее, но все же отлепился от стены и вслед за Ольгой, настороженно оглядываясь по сторонам, выскользнул в коридор.

Они шли через сад, и Николас вертел головой, рассматривая окружающее пространство. Должно быть, прикидывал, что из этого мог видеть из окна в дни своего заключения, а что открылось ему впервые. Вон той кружевной беседки, двух темных сросшихся у корней сосен из гостевого домика точно было не разглядеть. Как и проглядывавшего за деревьями глухого забора, густо уставленного поверху камерами видеонаблюдения.

Ольга, краем глаза косясь на своего спутника, видела, как он расправил плечи и несколько раз глубоко вдохнул. То ли соскучился по свежему воздуху, то ли все еще считал, что она ведет его на казнь, и, в противовес пословице, пытался надышаться перед смертью.

Непогода меж тем разбушевалась вовсю. Идти приходилось пригнувшись, чтобы не сшибло с ног ветром. Высокие деревья качались, шумели, тревожно скрипели, страшась надвигающейся бури. Погас даже и тот неестественный электрический полусвет, сопровождавший Ольгу на пути в гостевой домик. Сейчас сад окутывали настоящие черно-серые сумерки.

– Куда ты меня ведешь? – напряженно спросил Ник, когда они миновали большой дом.

Его Николас оглядел с особенным интересом, сделал даже пару шагов к крыльцу, но затем понял, что Ольга направляется не туда. Из входной двери вышел Иван и замер на ступеньках, с изумлением разглядывая Ольгу и Николаса. Ольга коротко качнула головой, давая понять, что ситуация под контролем и помощь ей не нужна. И Иван, недовольно нахмурив лохматые брови, шагнул обратно в дом.

Наконец они поравнялись с воротами. Белые пуленепробиваемые створки были задвинуты так плотно, что невозможно было разобрать, где заканчивается одна и начинается вторая. Навстречу им из домика охраны вышел парень в бронежилете, и Ольга коротко бросила ему:

– Откройте.

Створки поползли в сторону, и Ник, жадно глянувший туда, в свободный мир, увидел кусок асфальтированной дороги, столб фонаря, край рекламного билборда вдалеке. Промелькнул промчавшийся мимо автомобиль. Ольга видела, с какой жадностью Ник вслушивается в доносящиеся снаружи звуки, впитывает запахи той жизни, от которой так долго был отрезан. Он будто бы весь подался вперед, душой уже перенесся на волю. И ей в который раз вспомнилось, как хорош был Николас в своей стихии – подчиняющий морские волны молодой Посейдон с летящими по ветру выгоревшими на солнце волосами. От этого воспоминания почему-то больно кольнуло в груди, Ольга невольно поморщилась и машинально растерла грудную клетку.

Она ждала, что Ник мгновенно рванет наружу, как только разъедутся в стороны ворота. В своей мальчишеской лихости забудет и о камерах, и об охране, дежурящей едва ли не за каждым стволом. Помчится обратно в дикий и прекрасный мир, из которого она его выдернула. Но тот все так же покорно стоял рядом с ней и лишь глазами пожирал открывшийся ему кусочек былой вольницы. Это открытие – понимание того, как изменился Ник за время пребывания в ее плену, тоже неприятно поразило Ольгу. Кажется, он действительно поверил, что ему не сбежать отсюда. Никогда.

Ольга быстро глянула на Николаса, кивнула в сторону открытых ворот и резко бросила:

– Иди.

– Куда? – не понял тот и покосился на нее с опаской.

– Иди, ты свободен, – повторила Ольга.

– Ты шутишь? – порывисто обернулся к ней Ник. – Это какой-то бесчеловечный розыгрыш? Я пойду, а ты выстрелишь мне в спину? Это было бы в твоем стиле.

– Серьезно? – хмыкнула Ольга.

Она вдруг поняла, что ужасно устала. У нее не было ни сил, ни времени на эту пустую перепалку. Нужно было быстрее заканчивать дела здесь, садиться в вертолет и улетать. Куда-то, где придется все строить заново. Какая ей разница, что думает о ней Николас Бериша, археолог, серфер, золотой мальчик, любимец женщин и балованный сын обожающих родителей? Она больше никогда не увидит его. Наплевать на его идиотские истерики.

– Николас, я не собираюсь стрелять тебе в спину, – монотонно произнесла она.

В воздухе запахло озоном. На землю упали первые тяжелые капли дождя. Вдалеке глухо заворочался гром.

– Я отпускаю тебя. Разве не этого ты все время требовал? Иди.

Спеша закончить это нелепое прощание, Ольга достала из внутреннего кармана куртки пачку лир и вложила ее остолбеневшему Нику в руку.

– Возьми. В центре будь осторожен, там сейчас беспорядки. Доберешься до посольства, там назовешь себя и попросишь помощи. Через несколько дней будешь дома. Прощай.

Она не могла понять, почему он медлит. Почему не несется сломя голову за ворота. Не вопит от счастья, ведь сбылось то, о чем он так долго мечтал.

Николас смотрел на нее как-то странно. Губы его прыгали, кривились в горькой усмешке.

– Вот так просто? – с издевкой бросил он. – Для чего же была вся эта драма: «Я не могу тебя отпустить. Ты меня предашь, ты донесешь, я никому не верю на слово»? Выходит, тебе просто нравилось со мной играть? А теперь все, натешилась? Больше не нужен?

Ольга почувствовала, как то странное, тяжелое чувство, поселившееся в груди, трансформируется, оборачивается ледяной искрящейся яростью. От нее немеют скулы и глаза заливает белым.

– Убирайся! – страшным хриплым голосом выкрикнула она. – Вали отсюда, понял? Уноси ноги! Пока я не передумала!

Николас еще несколько секунд смотрел ей в глаза, потом сплюнул сквозь зубы