Джордан - Мишель Дэр

коленях, на спине или у стены — во всем, что касалось Вейла, контролировать ситуацию буду я. И я бы не посмел повредить ни единого чертова волоска на его теле. Он доверял мне.

Звук отвлек мое внимание от места, где мои губы прижимались к основанию горла Вейла. Хартли стоял, замерев в дверном проеме, его глаза были широко распахнуты. Какое-то мгновение мы удерживали взгляды друг друга, прежде чем он сорвался с места и побежал по коридору. Звук захлопнувшейся двери его спальни подействовал на меня как ушат ледяной воды.

— Черт, — процедил я сквозь зубы и отпустил Вейла.

Он обхватил рукой свой член и опустил подбородок на грудь.

— Я знал, что ты хочешь его.

Прежде чем пойти к Хартли, мне нужно было убедиться, что Вейл понял то, что мне так трудно выразить словами.

— Думаешь, то, что только что произошло между нами, ничего для меня не значило? — спросил я. — Вейл, посмотри на меня.

Он медленно поднял голову.

— Я был глупцом.

Зажав его подбородок между пальцами, я подождал, пока его глаза встретятся с моими.

— Я не делаю того, чего не хочу. Я хотел прикоснуться к тебе. Будь у меня такая возможность, я бы погрузился глубоко в тебя, после того как попробовал бы на вкус каждый твой дюйм. Желаю ли я Хартли тоже? Да. Проблема в том, что мне вообще не следовало приближаться ни к одному из вас, но я, блядь, ничего не могу с собой поделать. Вы оба здесь, и я никогда не захочу вас отпустить. Я не знаю, что это значит, есть ли у нас совместное будущее, но не уходи. И не думай, что я желаю тебя меньше, чем его. — Я убрал его руку с его члена и переложил на свой. — Я хочу тебя.

— Может, ты просто поддался моменту.

Я низко зарычал в горле.

— Вейл, услышь меня, когда я говорю, что я, блядь, хочу тебя.

Он кивнул, хотя в его глазах все еще плавала неуверенность.

— Иди поговори с ним. Я не хочу, чтобы он расстраивался.

— Не уходи. — Я переживал, что в то же мгновение, как я уйду в другую комнату, он исчезнет.

17. Хартли

Каким же глупцом я был, думая, что Джордан захочет иметь со мной хоть что-то общее, когда здесь был Вейл? Возможно, раньше он и хотел меня, когда мы были только вдвоем. Но я ничто по сравнению с Вейлом. Он был богат, у него все было схвачено, и он умел готовить и печь так, что мог бы потягаться с мишленовским шеф-поваром.

Что было у меня?

Долги и захудалое съемное жилье с Джорданом в качестве единственного клиента, пока я пытался вернуть свой бизнес к прежнему уровню. Логически я понимал, что представляю собой нечто большее. Но видеть Джордана и Вейла вместе, как они целуются, прикасаются друг к другу — именно так, как я сам жаждал делать с ними, — это было выше моих сил.

Моя влюбленность в Вейла вернулась в полную силу теперь, когда я провел с ним день. Один хренов день, и я уже был готов показать ему, что больше не тот неуклюжий подросток, каким был раньше. Нет, теперь я был неуклюжим взрослым, который все еще пытался разобраться в своей жизни.

Я застонал и уткнулся лицом в кровать. Если бы не грипп, меня бы здесь не было. Я бы не чувствовал себя так. Конечно, я все равно хотел бы Джордана, но мне не пришлось бы наблюдать, как он пожирает Вейла.

Стук в дверь привлек мое внимание, но я не потрудился даже поднять голову. Я скорее задохнусь в одеяле, чем пошевелюсь.

Голос Джордана донесся из-за двери:

— Хартли?

— Нет, — пробормотал я.

Он открыл дверь, проигнорировав мои слова. Кто бы сомневался. Впрочем, я и не говорил это всерьез. Я был глуп и все еще хотел его. Мать твою за ногу.

Я шмыгнул носом в кровать, моля о том, чтобы этот грипп поскорее прошел и я мог уйти. Это было единственное, что меня здесь удерживало.

Постель рядом со мной прогнулась, и нежная рука коснулась моей спины там, где, должно быть, задралась рубашка. Ладонь Джордана скользнула по моей коже, вверх под рубашку. По всему телу пробежала дрожь.

— Я и раньше хотел прикоснуться к тебе, — прошептал он. — Моя кожа к твоей. Но я сдерживался.

— Почему?

— Я не тот, кого тебе следовало бы хотеть.

Повернув голову, я оставил щеку прижатой к кровати, чтобы иметь возможность смотреть на него. Его волосы все еще были влажными и зачесаны назад. На нем были брюки и белая рубашка на пуговицах. Ни галстука, ни пиджака. Таким домашним я его еще не видел, если не считать того момента, когда я вдоволь налюбовался его рельефным телом, прикрытым лишь полотенцем от талии и ниже.

— Это не тебе решать.

— Нет, но ты знаешь обо мне слишком мало, чтобы решать самому.

— А Вейл знает? — В моем голосе сквозила ревность. Обиженной части меня было совершенно насрать на это.

— Он был здесь, когда я выяснял отношения с сыном. Когда я говорил вещи, которыми ни с кем не делился. Дексен и Грир тоже это слышали.

— И все же они живы.

— Хартли…

— Расскажи мне. Я хочу знать.

И он рассказал. Он рассказал мне, что случилось с его женой. Как она собиралась убить его и их сына. Будь она все еще жива, я бы сам попытался прикончить ее. Как можно желать смерти собственному ребенку? Джордан считал монстром себя. На самом же деле монстром была его жена.

— Что еще? — спросил я. По тому, как резко оборвался его рассказ, я понял, что на этом все не закончилось.

— Малик был моим заместителем. — Затем он рассказал о том, что произошло в последний день жизни Малика. Как Джордану пришлось выбирать между мужчиной, которого он любил, и своим сыном. — Это никогда не должно покинуть эти стены, как и все остальное, что я сказал. В этой истории есть кое-что еще. Когда адвокат Малика оглашал завещание, я пошел туда и встретил еще одного человека.

Он замолчал, вынуждая меня спросить:

— Кого?

— Ромео. Он сын Малика. Я не знал об этом до того дня. Пока у меня в руках не оказалось письмо, которое Мал оставил для меня.

— Значит, ты не только убил свою жену, но и Малика тоже.

Он кивнул.

— Я любил его.

— А сейчас? — Почему это было так важно, учитывая все,