КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

— Я — не она.

Тетрентиум вздрогнул, ветви его зашевелились. Лера, пользуясь моментом, рванулась вперёд. Одна ветка все же вцепилась ей в волосы, вырвав клок, но она выбралась.

И теперь стояла посреди библиотеки, растрёпанная, в порванным подолом платья, с колючей веткой, застрявшей в волосах и смотрела на лорда. Он смотрел на неё, молча.

— Это не показательный момент, — сказала Лера, вытаскивая тетрентиум из волос.

— Я надеюсь, — лорд подошёл ближе, и она впервые увидела его вблизи. Идеальные черты лица, и эти пронзительные синие глаза. — Вы всегда так работаете?

— Растения бывают разные, — Лера отряхнула платье. — Некоторые слушаются, некоторые — нет. Это, — она махнула рукой в сторону тетрентиума, — особенно вредное.

— Я это понял, когда он выбросил мой стол в окно.

Лера опешила и забыла про платье. Она перевела вгляд с лорда на окно и обратно.

— Он выбросил стол?

— Вместе с чернильницей. Подарок короля.

Лера не сдержала улыбки. Быстрой, почти незаметной, но что-то в невозмутимом лице лорда вдруг дрогнуло.

Ничего другого не оставалось. Она подошла к корзине и достала флакон с зелено-фиолетовой жидкостью. Тетрентиум липутус сразу напрягся. Ветви его поднялись, готовясь к обороне. Хозяин кабинета внимательно посмотрел на флакон.

— Вы будете стоять и смотреть? — спросила Лера, не оборачиваясь.

— Я буду стоять и смотреть, — ответил лорд. — Если вам нужна помощь, наймите помощника.

— Мне нужна не помощь, — она обернулась. — Мне нужно, чтобы вы отошли к двери. Вы его раздражаете.

Удивление лорда выразилось чуть изогнувшейся бровью.

— Я его раздражаю? В своем собственном кабинете?

— Хорошо, не вы, а ваши магические формулы.

Он хотел возразить, но Лера уже отвернулась. Она шагнула к тетрентиуму, и на этот раз не стала церемониться. Капнула на секатор каплю зелено-фиолетовой жидкости, нырнула прямо под куст и полоснула по нижним ветвям.

По комнате прошёл скрежет, ветви заметались, и одна из них метнулась к Лере. Она ожидала этого и отшатнулась. Куст дёрнулся, теряя силу, ветви начали опадать, листья скручиваться. Лера вылезла из-под него, вся в колючках, с окровавленной ладонью, и посмотрела на лорда Дайриса.

— Всё, — сказала она. — Дальше он не пойдёт. Сейчас еще уберу ее, — Лера показала на лиану, которая криво оплела книжный шкаф. — Но завершить работу полностью я его смогу только завтра.

— Завтра? — его бровь снова чуть взметнулась вверх.

— Да. Если я вырву куст сейчас, он пустит побеги по всему дому. Хотите, чтобы он у вас в спальне вырос

Он промолчал.

— Тогда завтра, — повторила Лера. — И мне нужна комната.

Лорд Дайрис проскользил взглядом по ее потрепанному колючками платью.

— Вы всегда так работаете? — спросил он. — Такими методами?

— Мои методы работают, — ответила она. — А ваши, похоже, нет. Иначе вы бы меня не позвали

Он посмотрел на нее внимательнее.

— Я распоряжусь насчёт комнаты, — сказал лорд наконец.

— Советую вам не оставаться здесь и не заходить до завтра, — Лера кивнула на куст и тот неожиданно выпустил одну колючую ветвь, направив ее на лорда Дайриса.

И эта ветвь вдруг замерла в жесте, очень похожем на неприличный.

Она подхватила корзину и вышла. Он постоял минуту и вышел следом. Никто не знал, что эта странная ведьма-травница долго не выходила у него из головы.

Глава 38

Загородный дом

Все в жизни лорда Дайриса было предопределено с первых минут появления на свет: распорядок дня, питание, учителя, науки. К трем годам он уже знал таблицу соответствия магических элементов, к пяти — умел применять простейшие магические формулы.

Загородный дом лордов Дайрисов стоял прямо у стены, отделявшей мир магов-аристократов от дикой магии, и этот мир дикой магии в детстве манил его. Сколько раз ему хотелось пробраться в древнейший лес и взглянуть на двумирников, или в поле, где безудержно бушевала магия. Маленькому лорду казалось, что это красиво.

Он рос послушным и блестящим учеником. Закончил Академию Магических Формул с отличием, написал труд о стабилизации магических каналов, получил место в Совете и был обручен с Элизабет, дочерью знатных магов-аристократов. Она тогда была еще ребенком и училась в элитном закрытом заведении для девочек.

Его жизнь была предопределена и складывалась идеально, как лучшие магические формулы. Но он больше не чувствовал того трепета, что бывал в детстве, когда удавалось сбежать к магической стене. Того желания шагнуть в неизвестность. Однако он никогда и никому не признавался в этом.

Открыто выступить против магических формул означало потерять все. И он молчал, даже когда маги-аристократы снова решили уничтожить дикую магию, хотя входил в отдел по дикой магии. Тогда лорд Дайрис только попал в Совет после Академии.

У магов ничего не вышло, и к тому же двое из них сильно пострадало. Дикая магия оказалась сильнее формул. А потом все больше стало проявляться то, что они скрывали сами от себя: магия слабела, и маги рождались все слабее. Стена, отделявшая их от дикой магии и древнейшего магического леса, стала не защитой, а клеткой. Пока это понимали только высшие маги-аристократы.

Когда в поле с дикой магией поселилась ведьма, маги забеспокоились. Там, где они не смогли совладать с помощью формул, спокойно жила травница. Молодой лорд Дайрис предложил изучить ее методы, но маги-аристократы снова решили уничтожить дикую магию, и снова неудачно.

Ведьма отомстила, проделав дыру в защитной стене. Дикая магия попала в дом лорда Дайриса, затаилась там, и только спустя время развернулась в полную силу.

Магические формулы не действовали. И тогда он призвал новую травницу, которая поселилась в доме ведьмы совсем недавно.

Ее платье было совсем простым, руки в царапинах. Она не была красива в том смысле, как он привык. В ней не было отточенности Элизабет, ее безупречности. Но в травнице была жизнь, в ней была та самая дикая магия, которая манила его с самого детства. В его ледяном спокойствии снова появился трепет и непереносимое желание шагнуть в неизвестность.

Она прошла мимо него, и он почувствовал запах дождя, мяты, и еще чего-то сладко-терпкого. Лорд видел, как вздрогнули в кабинете под ее руками ветки колючего кустарника, и что-то вздрогнуло и внутри него.