Меня повело - Царина Вереск

Алина поднимается не сразу. Она стоит у стола, собирает пустые стаканы, что-то говорит Вике. Потом вдруг поднимает голову. И смотрит на меня. Не случайно. Осознанно.

Взгляд короткий, но в нём столько всего, что у меня внутри снова всё сжимается. Я не выдерживаю первым. Резко встаю.

— Покурю, — бросаю в пустоту.

И выхожу на улицу быстрее, чем нужно.

Ночной воздух ударяет в лицо прохладой. После душного дома — как ледяная вода. Я втягиваю его жадно, будто могу этим погасить то, что внутри. Не могу.

Губы до сих пор помнят её. Тепло. Дрожь. Как она сначала боялась, а потом начала отвечать. Я провожу ладонью по лицу. Чёрт. Это всего лишь поцелуй. Всего лишь игра. Но тело реагирует так, будто это было не «всего лишь».

Я опираюсь руками о перила веранды и смотрю в темноту. Лес шумит где-то рядом, вода внизу тихо плещется. Природа немного успокаивает.

Вдруг слышу, как скрипит дверь. Кто-то вышел. Я автоматически отхожу в тень, за угол дома. Сам не знаю зачем. Шаги лёгкие. Тихие.

Я замираю.

Из-за угла показывается силуэт. Алина. Она выходит на крыльцо и оглядывается. Будто ищет кого-то. Или собирается с мыслями.

На ней лёгкая кофта, накинутая поверх платья. Волосы распущены. В свете лампочки они кажутся почти серебряными.

Она подходит к перилам, смотрит на воду.

Я стою в тени и не двигаюсь. Сердце колотится глупо, как у подростка. Подойди. Скажи что-нибудь. Сделай шаг. Но я не делаю.

Она ещё немного стоит. Потом вздыхает и возвращается в дом. Дверь тихо закрывается. Я остаюсь один.

Медленно выдыхаю. Поднимаю голову и смотрю на окна второго этажа. Одно из них загорается мягким светом. Её. Я знаю, какая комната у неё. Свет движется — значит, она ходит внутри. Тень мелькает за занавеской. И меня накрывает новая волна.

Я представляю, как она сейчас снимает кофту. Как проводит ладонью по губам. Думает ли о том же, о чём и я? Представляю слишком отчётливо. И меня буквально прошивает дрожью.

Я делаю шаг к дому. Ещё один. Поднимаюсь на первую ступеньку крыльца. Если я сейчас зайду… никто не заметит. Все уже разошлись. Скажу, что забыл телефон. Или просто постучу к ней. Она откроет. Я знаю. И что дальше?

Я останавливаюсь. Потому что знаю — дальше я уже не смогу держать дистанцию. А с ней так нельзя. С Алиной нельзя «просто так». Она не из тех, с кого можно трахнуть и уйти.

Я опускаюсь на ступеньку и закрываю глаза. В голове всплывает её лицо в тот момент, когда я сказал, что поцелуй «не очень». Как она вспыхнула. Как упрямо подняла подбородок. И как потом доверилась. Отпустила себя в мои руки.

Чёрт. Мне нужно куда-то деть это напряжение, иначе я всё-таки поднимусь к ней.

Возвращаюсь обратно за угол в тень. Ночь густая, а внутри — будто костер развели. Член давно набух и разрывает ширинку. Я опускаю руку, обхватываю ствол и закрываю глаза. Перед глазами Алина, это чертово мороженное и ее пухлые губы. Мягкие. Сочные.

Я веду по стволу по все длине. Вверх-вниз. Представляю как бы сделал это с ней. Какой бы жар исходил от нее. Как бы она доверилась. Зацеловал бы каждый сантиметр ее кожи. Трогал. Обнимал. Алине бы понравилось. Она бы начала стонать.

Грудь вздыматься тяжело, дыхание перехватывает. Я ускоряюсь. Меня злит. Коробит от того что я представляю. Но ничего поделать не могу. В моей голове только она и никто больше.

Я хочу ее очень сильно. И ненавижу себя за эти грязные мысли. Алина не достойна того чтобы тереться по углам.

Пресс напрягается сильнее. Стоны вырываются громче. Я продолжаю имитировать ласки принцессы. Фантазия продолжает подкидывать безумные картинки. В жилах все жгет. В груди все горит. Я ускоряюсь. Еще сильнее. И наконец накрывает. Я сильно зажмуриваюсь, сцепляю зубы и сильно зажимаю головку. Моя похоть выплёскивается на темную землю под ногами.

Ну вот что я за урод.

Я какое-то время просто стою, перевожу дыхание. Жадно глотаю воздух, продолжая слегка поглаживать свой член. Сердце шпарит изо все сил. Затем немного успокоившись иду к воде. Ночь тёплая, но вода наверняка холодная. Отлично.

Снимаю футболку на ходу, бросаю её на песок. Не давая себе времени передумать, ныряю. Вода обжигает холодом. Секунда — и дыхание перехватывает.

Я ухожу глубже, открываю глаза в тёмной мутной глубине. Холод режет кожу, мысли будто рассыпаются. Выныриваю резко, втягиваю воздух. Сердце бьётся уже по-другому. Чище. Трезвее.

Я отплываю немного от берега и переворачиваюсь на спину. Смотрю на тёмное небо. На её окно. Свет всё ещё горит.

Глава 22

Алина

— Алина, ты вообще спала? — шепчет Вика.

— Немного, — вру.

Я почти не спала. Лежала, уставившись в потолок, и считала трещины в побелке, будто это могло помочь перестать думать. Не помогло.

Стоило закрыть глаза — и я снова в той комнате. Его ладонь на моей талии. Его голос: «Повторяй за мной». То, как он сначала улыбнулся в губы, а потом перестал улыбаться. Потому что стало не до шуток.

Я переворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в подушку. Глупо. Это была игра. Но тело помнит не игру. Тело помнит, как он притянул ближе. Как его дыхание стало тяжёлым. Как я сама перестала бояться и просто… ответила.

Я закрываю глаза. И чувствую, как щеки снова теплеют.

Утром в доме уже шумно. Кто-то уже бегает по лестнице, хлопает дверью холодильника, ругается, что нет чистых кружек.

Я быстро собираю волосы в хвост и спускаюсь вниз.

На кухне пахнет кофе и поджаренным хлебом. Лейла стоит у плиты, переворачивает омлет. Мира режет помидоры.

— О, проснулась наша героиня семи минут, — ухмыляется Мира.

— Замолчи, — я бросаю в неё полотенцем, но улыбаюсь.

— Ну а что? Мы думали, вы вообще не выйдете.

— Да хватит вам.

Я открываю холодильник, достаю сыр, чтобы хоть чем-то занять руки.

Если бы они знали, что я полночи лежала и заново проживала каждый момент. Каждый. Его «не очень». Моё упрямство. То, как он взял инициативу. И как всё вдруг стало настоящим.

— Он хорошо целуется? — тихо спрашивает Лейла.

Я замираю на секунду. И честно отвечаю:

— Да.

Девочки переглядываются и хихикают.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы они не увидели, как у меня снова дрожит дыхание.

Мы продолжаем увлечённо готовить завтрак и уже болтаем