Кавказец. Он ненавидит меня, а я... - Ксюша Иванова

Я его раз двести в голове прокрутил, пока лежал тут один в темноте и уговаривал себя не ходить к ней.

От того, как она, словно тень, медленно идет ко мне по комнате, сердце едва не разрывается внутри.

Что за херня со мной такая происходит?

Я не понимаю.

Такое ощущение, словно всего колотит изнутри, как при лихорадке.

И когда она останавливается совсем рядом, когда останавливается молча... До меня доходит! Раскаленным гвоздём в мозг ввинчивается мысль.

Она пришла именно затем, зачем и я хотел к ней прийти! Это невероятно! Я не думал... Я не ждал, что она придет!

Но вот. Пришла.

Попрощаться.

У меня от этой мысли, кажется, сам мозг взрывается! И взрывом ослепляет на мгновение.

А в следующее я уже обнимаю её.

Сжав за талию, притягиваю к себе ближе. Лбом утыкаюсь ей в живот.

Её руки, дрогнув и замешкавшись на секунду, ложатся на мою голову. Пальцы гладят волосы.

Это так...

Как будто что-то невыносимое, жаркое, горькое, распиравшее внутри, где-то в районе сердца, вдруг немного уменьшается. И я выдыхаю.

Впервые за этот долгий поганый день.

А может, впервые с момента смерти отца... Я выдыхаю.

Что там будет завтра? Хер с ним. Со всем миром.

Сейчас есть я. И есть она.

Я хочу быть с нею этой ночью.

И она здесь. Со мной.

И можно ни о чем больше не думать.

— Иди ко мне, — шепчу, поднимая вверх лицо.

И её пальчики пробегают по мне, легко касаясь щёк и носа, трогают брови, гладят лоб.

Повернув голову, прижимаюсь к её запястью губами.

Она вздыхает.

Тяну её к себе, усаживая на диван рядом.

Руки нащупывают молнию на спортивной кофте. И, не встречая никакого сопротивления, тянут вниз, расстегивая.

— Я сама, — словно опомнившись, вдруг говорит она.

Я не спорю. Пусть. Если ей так проще. Если ей ТАК надо.

Быстро снимаю с себя штаны и футболку. Спать голым я теперь не решаюсь — постоянное ощущение опасности после вторжения в мой дом человека Фараха, не дает расслабиться до конца.

Встав, раздевается, аккуратно и долго складывая вещи на ближайшее кресло.

Я, конечно, не тороплю.

Мне хотелось бы видеть её сейчас. Чтобы запомнить получше. Чтобы в памяти остались не только ощущения прикосновений в темноте и звуки, но ещё и картинки, где она со мной, где она точно по своей воле со мной.

Словно по моему заказу в окно вдруг заглядывает луна — на улице было ветрено и, видимо, ветер разогнал тучи.

Сжав себя руками за плечи, идет ко мне.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь забыть то, что вижу сейчас!

Её тонкая фигурка, ее длинные распущенные волосы, очертания её бёдер и тонкой талии, длинные стройные ноги... Она такая красивая, что мне смотреть на неё больно. И не смотреть нельзя.

Забывая дышать, во все глаза смотрю.

Подходит и, положив руку мне на грудь, легонько толкает. Послушно ложусь на подушку, ловя её пальцы.

Тяну на себя, укладывая сверху. Уперевшись руками в подушку по обе стороны от моей головы, в темноте вглядывается в мои глаза.

Мои руки пробегают сверху вниз, останавливаясь на её бедрах. Сжимают попку. Член, прижатый её телом, дергается в предвкушении — вот сейчас, скоро... И мне очень надо как можно скорее очутиться в ней. Но еще больше я хочу вот этих мгновений до... Когда я могу упиваться нашими общими чувствами, этой тягой друг к другу, ее ответом мне... Нашим общим, одним на двоих, желанием.

— Поцелуй меня, — хриплю, не узнавая, своего голоса.

Мне хочется, чтобы она сама... Мне важно, чтобы сама.

Медленно склоняется. Языком проводит по моей губе. Как будто заигрывает со мной. Как будто на вкус пробует.

Сам ловлю её губки, втягиваю в рот ее мягкий шелковый язычок.

Она больше не сопротивляется, как раньше. Наоборот, она практически не уступает мне! И уже её язык самозабвенно исследует мой рот изнутри и сплетается с моим в жарком танце.

Сжимаю её талию.

Сдерживаюсь, не позволяя себе того, что требует тело — раздвинуть бедра, поставить на колени по обе стороны от моего тела, и посадить на мой член.

Я этого очень хочу. Но...

Она ведь не просто так заставила меня лечь.

И я терплю, позволяя ей быть главной.

И не могу сдержать стон, когда, нещадно придавливая перевозбужденный член, она сползает по мне ниже.

Становится на колени так, как я мечтал. Но не садится. Нет.

Наклоняется. И целует меня в шею. В плечо. Язычком сползает по груди.

Конечно, меня и раньше ласкали женщины.

Но ни одна не делала этого вопреки здравому смыслу! И ни одна из них не была только моей. Как эта.

Мозг подсовывает язвительное напоминание, что Далила будет. У Далилы наверняка никого никогда не было тоже. Но я не хочу думать об этом.

Потому что я не хочу никакой другой. И Далилу тоже не хочу.

Я хочу эту...

43 глава. Иди ко мне

Я хочу эту.

Дерзкую, упрямую, гордую, сильную.

Которая никогда не будет второй. И любовницей никогда не будет. Это как жившую на воле волчицу посадить в клетку...

Да и Фарах однозначно сказал, что после нашей с Далилой свадьбы Златы для меня быть не должно.

Я пытаюсь думать обо всем этом. Я честно стараюсь, но когда она спускается ниже и целует мой живот, мне становится не до размышлений!

Ну, точнее, если честно, я могу думать только о том, осмелеет ли Злата настолько, чтобы взять в руку член.

Пальчики несмело касаются моего бедра. Наглаживает там. Близко. Очень близко.

Я весь в этом прикосновении. И, кажется, даже кровь устремилась бурным потоком в пах.

Ну, давай же!

Сдвигается, целуя совсем низко. Задевает рукой головку.

Не могу сдержать стон.

И вообще уже не могу сдержаться.

Кладу её ладошку себе на член.

— Сожми меня.

Смотрит так, словно я ей игрушку дал — с интересом, прикусив нижнюю губку.

Это такая игра увлекательная... Я с радостью учил бы ее всему, что умею сам... Долго. Много-много дней. Если бы это было возможно.

Сжимает, проводя снизу-вверх.

Мое сердце разгоняется в груди до немыслимых скоростей. Потому что я догадываюсь, что она хочет сделать... Но сама не решится ни за что.

— Возьми его в рот.

— М? — испуганно. — Как?

Я смеюсь. Но смех такой себе получается — нервно-возбужденный.

— Я покажу, — дотягиваюсь, глажу под