Кавказец. Он ненавидит меня, а я... - Ксюша Иванова

Я забываю о том, что мы раздеты.

А он, видимо, нет.

Прервавшись на полуслове, тянется рукой к моей груди. Пальцем обводит сосок. Замираю, ощущая как он съеживается под этим прикосновением и становится похожим на камешек.

Он столько мне всего наговорил, когда мы... занимались любовью.

Он шептал о том, какая я красивая, какие у меня волосы чудесные, о том, что он с ума сходит от моего запаха и вкуса.

Сегодня я позволяю себе верить каждому слову.

Одним коротким быстрым движением выворачивается из-под меня. И я оказываюсь снова под ним. Его колено нагло втискивается между моих ног, а горячий и снова огромный член вжимается в мое бедро.

— Эй-ей! Ты что делаешь?! — испуганно пищу я.

Мне кажется, я еще от предыдущего шокирующего раза не отошла. И стоит только вспомнить, как внутри меня что-то сжимается, так будто он всё ещё во мне...

— Ещё хочу тебя, — вжимается губами в мое ушко. Потом втягивает в рот мочку, заставляя пищать от невыносимых ощущений.

— Так! Нет! Никаких больше "хочу"! — борюсь с ним, пытаясь сбежать. Но он явно сильнее и из-за моей бессмысленной возни ситуация для меня скоро становится очевидно безнадёжной.

— Почему? — его ладони обнимают мое лицо, фиксируя так, чтобы заглянуть в глаза. Что он только там может увидеть, в темноте? — Мне показалось, что тебе тоже было хорошо.

— Эммм... Ты мне всё натер... Там! — отчаянно краснея, громким шепотом сообщаю ему.

— Да? — со смешком. — Врунишка! Это было очень быстро. Я бы не успел натереть!

— Это было долго! — возмущаюсь я.

— А... - задумывается. — Это просто ты у меня такая... нежная...

Это его "у меня" неожиданно оглушает.

Я понимаю, что нет и не будет никаких "у меня" и "у нас". Но если бы было! Если бы было возможно! То... Это, наверное, было бы очень приятно быть нежной у него, для него... Чтобы он меня такой считал. Чтобы заботился. Чтобы каждую ночь вот так с ним...

Эй, Злата! Что за мысли идиотские?

Это просто амнезия, видимо, начинает постепенно излечиваться...

Но я ее снова, принудительно отправляю в блок.

Ещё немного.

Совсем чуть-чуть.

Сколько там до утра осталось?

— Ладно, — вздыхает, как будто его лишили чуть ли не самого важного в жизни. — Так и быть, чуть-чуть ещё потерплю.

Снова укладывает себе на грудь, натягивая сверху на нас одеяло. Проверяет рукой, полностью ли я укрыта...

— Расскажи еще что-нибудь... Или спать будем? — говорю, поглаживая его живот.

Мышцы на нём напрягаются под моими пальцами. Как будто он специально так делает, чтобы я нащупывала эти все кубики. А они такие... Это просто чудо какое-то!

Забывшись, трогаю его всего, сползая пальцами к паху.

— Ещё сантиметр и никакие рассказы о том, что я где-то там что-то натер, не помогут!

— Ой, — отдергиваю руку.

— Но мы можем воспользоваться другими... хм... способами.

— Эй!

— Ну, тебе же понравилось в ротик, м?

О, Боже!

И вот вместо безобидного рассказа о его детских приключениях, я слушаю пошлую сказку о его сексуальных фантазиях... И, сгорая от стыда, понимаю, что хочу... Всего этого хочу с ним!

45 глава. Вернуться на исходную

И все повторяется снова.

Губы его. Руки. Его тяжесть, придавливающая меня к постели.

— Хочешь быстро или медленно? — шепчет мне на ухо.

— О, Боже, — нервно смеюсь я.

— Никак не хочешь? — расстроенно.

Я не знаю!

С одной стороны это все так ярко, что нужно решиться, чтобы пережить снова. Как на американских горках кататься — вроде бы и круто, и в то же время ещё и смелости набраться нужно, чтобы сесть и полететь.

Но как ему отказать? Я не умею.

Он такой... Как будто весь со мной сейчас. Как будто весь во мне. И нет для него ничего во всем мире важнее. Я просто не могу ему отказать!

Мозг пытается напомнить маминым голосом, что именно так себя и ведут мужчины, добивающиеся своего.

Но я ему запрещаю так думать.

— А хочешь массаж?

— Ты серьезно?

— Дааа, эти будет самый эротичный и приятный массаж в твоей жизни, — с воодушевлением.

— Да? — смеюсь, недоверчиво посматривая на него. — И кто я такая, чтобы отказаться?

— Сейчас масло принесу. Лежать и никуда не ходить!

Замираю под одеялом от ужаса. Если он сейчас включит свет, то... Я, конечно, спрятала шприц под одежду, но он потом что-то бросал туда, и мало ли! Вдруг он открылся!

Но Амир так и уходит из комнаты — в темноте и не одеваясь.

И я, прежде чем сделать то, что нужно, долго смотрю ему в спину, восхищаясь и спиной этой, и плечами широкими, и высоким ростом, и даже тем, как он идет — уверенно и решительно шагает, держа себя прямо. Красивый какой...

Завтра у него будет новая жена.

И всё то, что он тут тебе, Златочка, заливал, он будет заливать уже ей.

И целовать её будет.

И массаж ей делать.

И всё будет по их общим правилам и традициям.

Сволочь!

А я...

А я буду там, дома, одна. Лежать в своей кровати и слезы проливать.

Почему так?

Вот он был рядом, и у меня получалось гнать прочь эти болезненные мысли. Но стоило только Амиру выйти из комнаты и скрыться из виду, и меня снова накрывает этими ужасными чувствами — ревностью, страхом, ненавистью!

Встаю и, схватив шприц, оглядываюсь по сторонам.

С ним нужно что-то решить прямо сейчас. Потому что потом, утром, я на знаю, как все сложится. И может быть, у меня просто не будет времени куда-то его спрятать.

Я, конечно, не смогу им воспользоваться.

Это нереально.

Разве я смогу в него... Разве смогу причинить ему боль?

С горечью вздыхаю. Да, даже если к моей голове сейчас приставить пистолет и сообщить мне, что я умру, если не убью Гада, я все равно его не убью. Мне проще самой...

Осматриваю комнату. В голову приходит только один способ избавиться от этой проклятой отравы.

Бегу на цыпочках, чтобы звук шагов не было слышно, к большому цветку, стоящему в углу комнаты и, не раздумывая, выдавливаю содержимое в землю. Крышечка со шприца падает куда-то на пол.

— Сбежать решила? — раздаётся от двери.

— Ой, я... Нет! Я просто! — шагаю к окну. — Вот! В окно хотела посмотреть.

Стою, как дурочка, голая у окна.

В руке этот шприц!

Куда его? Куда?

Слышу, как медленно идет