Черная метка для графини - Ольга Баринова

— Но я не понимаю, — спросила Алисия, — почему эта сделка связана именно с нашим родом?

— Судя по вашим видениям, — кивнул священник. — Заклятие держится на крови Вэнсов и должно обновляться каждые сто лет. Возможно, в жертву надо было принести настоящую любовь, а может быть сыграла роль ваша родовая магия, теперь уже вряд ли мы узнаем… Но без этого… — он запнулся, будто боялся произнести следующее слово, — без этого род Монфоров перестанет существовать. Герцог потеряет все — земли, титул, власть. И даже жизнь.

— Поэтому он так хотел жениться на мне, — прошептала Алисия. — Поэтому он так настойчиво…

— Не только поэтому, — возразил Бенедетто. — Я видел, как он смотрел на вас там, на корабле. Там есть и настоящее чувство. Но проклятие сильнее чувств. Оно направляет его, заставляет искать вас. И Книга… — он кивнул на стол, — Книга помогает ему.

— Что значит — помогает? — Джейкоб шагнул вперед, заслоняя Алисию.

— Я не могу знать наверняка, но судя по всему, ей нужно, чтобы жертва состоялась, — проговорил священник. — И поэтому она вернула вас, поэтому герцог так быстро настиг нас. Поэтому он знал, где вы будете. Книга… жаждет исполнения кровавого ритуала. Она подсказывает ему путь.

В этот момент Книга дрогнула.

ГЛАВА 28

Страницы зашелестели сами собой, будто их перелистывал невидимый ветер. Медные застежки зазвенели, и из корешка вырвалась тонкая струйка дыма — черного, едкого, пахнущего серой и горелой плотью.

— Всеблагие заступники… — выдохнул Бенедетто, хватаясь за артефакт, который стал наливаться красным цветом.

Алисия хотела отодвинуться, но не смогла. Ее руки будто приросли к столу. Она чувствовала, как тепло, исходящее от Книги, становится жаром, а жар — пламенем.

— Джейкоб, — прошептала она, — она…

Не договорив, Алисия вскрикнула. Из развернувшейся Книги вырвался язык черного пламени — жадный, живой, голодный. Он метнулся прямо в лицо священнику, и отец Бенедетто едва успел пригнуться, прикрываясь артефактом.

— Назад! — закричал он. — Отойдите от нее!

Пламя лизало потолок каюты, оставляя на дереве черные, дымящиеся полосы. Джейкоб рванул Алисию за плечи, оттаскивая ее от стола, но Книга словно тянула ее обратно — невидимыми нитями, сплетенными из дыма и проклятий.

— Защити невинных! — крикнул отец Бенедетто. — Во имя Всеблагих!

Он плеснул на Книгу из кропильницы — и пламя зашипело, заклубилось, заметалось, будто живое существо в агонии. Черный дым смешался с паром, раздался треск, похожий на крик, — и пламя погасло.

Книга захлопнулась сама собой. Медные застежки со щелчком заперлись. На обожженной крышке остались темные пятна — там, куда попала вода.

В каюте повисла тишина. Только потрескивали обугленные доски на потолке, только где-то далеко на палубе все еще пели пьяные матросы.

Алисия стояла, прижавшись к груди Джейкоба, и чувствовала, как колотится его сердце. Ее собственное сердце испуганно билось в унисон.

Внезапно она почувствовала жжение.

Сначала легкое, едва заметное — будто к ладони прикоснулись горячей монетой. Она отняла руку от стола, взглянула — и замерла.

Кожа на внутренней стороне ладони покраснела, будто от ожога. Но ожог был странным — не сплошным, а складывающимся в очертания. В очертания, которые она знала слишком хорошо.

— Что это? — спросил Джейкоб, заметив ее побелевшее лицо.

Алисия поднесла ладонь к свету масляной лампы.

Сквозь кожу проступала Черная Метка. Древний знак смерти.

Отец Бенедетто первым осенил себя знаком Всеблагих.

— Демоническое наваждение, — прошептал он, глядя на ладонь Алисии. — Книга пометила вас. Теперь герцог найдет нас, даже если мы уйдем на дно.

— Святой отец, — Алисия положила руку на его плечо, заставляя обернуться. — Я не собираюсь умирать. И не собираюсь становиться его жертвой.

— У вас может не остаться выбора, дитя, — тихо сказал священник. — Проклятие такое древнее, оно сильнее нас.

— Тогда мы найдем того, кто сильнее проклятия, — твердо сказала Алисия.

Она подошла к столу, где лежала Книга, и села напротив нее, сложив руки на груди.

— Вы говорили, святой отец, что служили в библиотеках Ватикана. Что видели манускрипты, о которых мы даже не слышали. Скажите мне вот что: есть ли в этом мире сила, способная снять проклятие, не принося меня в жертву?

Бенедетто помолчал. Его пальцы, лежавшие на артефакте, дрожали от напряжения. Он лихорадочно пытался собрать воедино разрозненные куски древней головоломки.

— Есть, — сказал он наконец. — Верховный королевский капеллан. Хранитель Печати. Тот, кто венчает королей и благословляет их на царство. Его власть — от Всеблагих. И если он наложит руки на проклятое — оно может отступить.

— Может? — переспросил Джейкоб. — Или точно отступит?

— Я не могу обещать, — честно ответил священник. — Я никогда не видел, чтобы капеллан снимал проклятие такого древнего рода. Но если кто-то и способен на это — то только он.

Алисия встала, прошлась по каюте. Под ногами скрипели доски, за иллюминатором плескалось море, где-то на палубе матросы перекликались в ночи.

— Значит, нам нужно попасть к королю, — сказала она. — Рассказать ему о заговоре герцога. О новом оружии. О детях, которые работают в подвалах его заводов. И в награду попросить помощи у капеллана.

— Это могло бы решить многие проблемы, — кивнул Бенедетто. — Король не прощает тех, кто поднимает руку на его трон. Герцог будет уничтожен. А вам, — он посмотрел на Джейкоба, — надо как можно скорее стать законным наследником графа д'Орсоли. Король охотнее прислушается к аристократу, чем безродному разбойнику.

Джейкоб усмехнулся — горько, но с надеждой.

— Сначала нужно добраться до старого графа, — сказал он. — Отец Бенедетто, вы говорили, что монахи Святого Климента перекрыли все дороги к поместью. Как нам проникнуть туда незамеченными?

— В поместье есть потайной ход, — ответил священник. — Старый подземный тоннель от часовни к винным погребам. О нем знаю только я и граф. Надеюсь, монахи не успели его обнаружить.

— А если успели? — спросила Алисия.

— Тогда нам придется