Прости, Мария - Аманта Сантос

— Конечно, — засмеялась Изабелла. — Любить — это прекрасно. Только знаешь... когда любящие ссорятся... Ладно, — оборвала она себя — Не будем о грустном.

— А кто у него родители? Кто он? — поинтересовалась Эвелин.

— О... Его мать исключительная женщина! Она самый знаменитый и дорогой модельер в Мексике — Мария Лопес. Ты не могла не слышать о ней.

— Еще бы, конечно, слышала. Это же живая легенда, — отозвалась Эвелин, умолчав о том, что видела ее на презентации Дома Моды Марии в Японии. Она сумела скрыть изумление. Наверное, это судьба. Первый же человек, который ей по-настоящему понравился в Мексике, оказался связанным с семьей ее врагов. Ее муж и есть тот самый Хосе Игнасио, сын Марии, из-за которой столько страдала ее, Эвелин, мать и о которой ей рассказывал дон Аугусто. Она ничем не выдала своих чувств.

Эвелин взяла с небольшого столика стакан апельсинового сока, покружила в тонких пальцах соломинку. Подняла стакан и, чуть прищурившись, посмотрела сквозь него на солнце.

— В стакане апельсин и солнце-апельсин...

— Чего? — отозвалась Изабелла.

— Да так... Расскажи мне о Марии. Ведь вы живете в одном доме и постоянно общаетесь.

— Мария — совершенно замечательная женщина, — оживилась Изабелла. — Она исключительно красива, обаятельна и при всем этом имеет острый, цепкий ум... — и она принялась увлеченно расписывать Марию Эвелин.

Изабелла вовсе не выглядела несчастной, да и Мария, и Хосе Игнасио по рассказам были вовсе не такими уж корыстными, бесчувственными чудовищами. Может быть, конечно, Изабелла ослеплена любовью к мужу? Но она отнюдь не выглядит наивной дурочкой, которой можно бесконечно морочить голову. Впервые в ее душу закралось сомнение: а не слишком ли старался дон Аугусто убедить ее в том, что Мария такая безумная и жестокая интриганка, а Хосе Игнасио — развратник и лицемер. Но какую цель тогда преследовал он, пытаясь выставить их в таком свете? Или в том, что он рассказывал, есть какая-то доля истины? Но какая? И какую же роль во всем этом играла Лорена дель Вильяр, ее мать? Несмотря на свою молодость и неопытность, Эвелин тоже не была совсем уж доверчивой. Кроме того, Изабелла ей действительно нравилась. У Эвелин никогда не было подруг, и сближение с Изабеллой открыло для нее многие радости дружбы. Все же она до конца не доверяла Изабелле. Но ей хотелось больше думать о Марии и Хосе Игнасио. Она думала, что как-нибудь Изабелла познакомит ее с ними. Это было бы интересно, хотя...

ГЛАВА 29

В тот день Мария, возвращаясь с фабрики, была сильно напугана: у дверей ее дома стояла карета «Скорой Помощи». Мария торопливо вбежала в дом:

— Что случилось?! Кто заболел?

— Маэстро Виктор...

— Что с ним?!

— Не пугайся так, Мария, доктор сказал, ничего страшного нет, просто легкая сердечная недостаточность. Доктор сделал укол, и все прошло.

Мария бросилась наверх. Ее Виктору плохо! И ее не было рядом с ним!

Виктор лежал одетый на кровати, немного бледный, но уже улыбающийся, слегка смущенный; весь его вид показывал, что ему очень неудобно за то, что он так всех обеспокоил. Рукав его рубашки был закатан, ворот расстегнут. Мария бросилась к нему.

— Что с тобой, любовь моя?!

— Не пугайтесь, сеньора, — ответил за Виктора врач скорой помощи, убиравший в чемоданчик свои медицинские принадлежности, — с вашим мужем все в порядке. Несколько дней покоя, и он даже не вспомнит, что у него болело сердце. Я полагаю, что это просто от переутомления, и единственное лекарство здесь — отдых. Всего хорошего, сеньора!

Встревоженная Мария пригласила еще и верного Фернандо Торреса. Впрочем, он сказал то же самое, прибавив, что на всякий случай Виктору стоило бы пройти серьезное обследование и хорошенько отдохнуть.

А Мария стала еще нежнее и бережнее относиться к своему любимому. В ее сердце поселилась тревога: вдруг с Виктором что-нибудь случится? Но нет, она слишком долго ждала своего счастья, судьба не сможет так обойтись с ней. Нет, нет, у них все будет замечательно, главное — это беречь друг друга, не ссориться по мелочам, ведь и так взаимное непонимание причинило им столько боли...

Однажды Перлита не вышла к завтраку. Сначала донья Мати не очень обеспокоилась, но когда и к обеду молодая женщина не появилась, в душе ее поднялось какое-то смутное беспокойство. Донья Мати подошла к ее двери и постучала. Из запертой комнаты раздался горький плач Маркитоса. Донья Мати снова постучала. Но Перлита опять не отозвалась.

— Маркитос! Где твоя мама?

 — Мама спит. Бабушка, выпусти меня! Мама не хочет просыпаться.

Ужасное подозрение пронзило сердце доньи Мати, но она прогнала страшную мысль. «Может быть, ей просто стало плохо? Нужно кого-нибудь позвать!»

Донья Мати заспешила во двор. Там ей попался шедший куда-то по своим делам Рене.

— Рене! — закричала донья Мати. — Перлите плохо! Боюсь, что придется сломать дверь.

Встревоженный Рене поспешил на помощь. Все любили добрую, нежную Перлиту, а после смерти Маркоса старались относиться к ней еще более бережно.

Толстяк Рене без труда выбил тонкую дверь, и громко плачущий Маркитос бросился к бабушке. Прижав его к себе, обомлевшая донья Мати смотрела на кровать, где, вытянувшись, лежала бледная и неподвижная Перлита. На лице ее застыла несмелая счастливая улыбка.

— Врача! — первым опомнился Рене.

«Скорая Помощь» приехала очень быстро, но врач, осмотревший Перлиту, лишь грустно покачал головой:

— Сеньора умерла несколько часов назад. Сожалею, но я ничем не могу здесь помочь...

— Она не смогла жить без нашего Маркоса, — плакала на похоронах донья Мати, — я знаю, они теперь вместе, там, на небесах, и они счастливы...

Осиротевший Маркитос остался на попечении бабушки.

После смерти Перлиты дон Чема стал еще чаще появляться у доньи Мати. И если раньше это были скромные недолгие визиты по убедительному теперь он