Прости, Мария - Аманта Сантос

и дремал в кресле в кабинете рядом с компьютером, факсом и бумагами. Он ждал, и сообщение успело прийти вовремя. Граф помолчал несколько минут, потом пригладил волосы и взял телефонную трубку. 

Фабрика работала на полную мощность, но Мария не делала никаких попыток изменить свое положение. Крах был неизбежен, и у нее просто не оставалось сил что-либо делать. Не было ни новых моделей, ни новых партнеров... Днем Мария часами просиживала в кабинете, глядя в окно или бесцельно перебирая скапливающиеся на столе бумаги. Мелкие вопросы решались сами, а крупные она все равно не успеет решить. В один из таких дней к ней в кабинет прямо-таки ворвалась сияющая Маргарита.

— Мария, здравствуй! — она прямо-таки сияла, явно подготавливая какой-то сюрприз. В руках у нее была огромная коробка.

— Здравствуй, Маргарита! — Мария постаралась улыбнуться в ответ.

— Мария, — Маргарита поставила на стол свою перевязанную розовой лентой коробку. — Мария, это — наш тебе подарок. Мануэль работал над этим все дни с тех пор, как я сказала, что у тебя трудности на фабрике. Я ведь даже не знала, что он делает... Ну, все равно, я в этом ничего не понимаю, но он говорит, что это во много раз увеличит вашу производительность. Ну, это значит, что ты сможешь шить гораздо больше платьев... А Мануэль...

Мария улыбнулась, слушая трескотню сестренки. Она и без пояснений знала, что такое производительность. Но надо посмотреть, что там. Мария развязала большой розовый бант, открыв коробку. Та была до самого верха забита чертежами. И как только ее сестренка донесла такую тяжесть... А Маргарита с гордостью смотрела на творение своего мужа.

— Ты позови своих специалистов, пусть они разберутся...

— Сейчас, сестренка, — Мария щелкнула кнопкой селектора, вызывая инженеров...

Они с Маргаритой пили кофе, когда старший инженер, восхищенно разглядывая какой-то чертеж, воскликнул:

— Синьора Мария, это гениально. Я не знаю, кто это создал, но аналогов этой поточной линии нет нигде. Это, я даже не знаю, как это назвать... Это решает все наши проблемы.

«Не все!» — грустно подумала Мария — «Будь это хотя бы два месяца назад... А теперь поздно... Но надо похвалить Маргариту, они же так хотели мне помочь...»

И Мария рассыпалась в благодарностях, превознося до небес не столько сестру, сколько ее мужа, чем доставила той нескрываемое удовольствие.

Вечерние сумерки окутали город мягким покрывалом. Дневная жизнь смолкала, ночная еще не началась. Мехико словно на миг перевел дыхание, прикрыл глаза... Мария сидела у себя в кабинете. Работа была закончена, все ушли, отпустила она и секретаршу. А сама сидела, не в силах подняться и идти домой, туда где приветливо светятся окна виллы «Мария», где ее с нетерпением ждут родные и друзья, любимая дочка. Еще немного, и она постарается улыбнуться, и пойдет, высоко подняв голову. Сейчас, еще мгновение. Неслышно открылась дверь... Граф де Аренсо смотрел на поникшую фигурку Марии, на опущенную голову, и сердце его сжималось от любви и жалости.

— Мария, — тихо позвал он.

Она вскинула глаза.

— Родриго, ты! Что ты здесь делаешь?

— Мне нужно было встретиться с тобой, но ты все не приходила. Я догадался, где ты прячешься.

— Я не прячусь, Родриго. Я просто очень устала...

— Не надо, Мария. Я знаю, каково тебе сейчас...

— Знаешь?

— Знаю. Поэтому и приехал.

— Я не просила тебя о помощи.

— Тебе не надо просить. Вот, возьми.

Граф раскрыл кожаную папку, которую держал в руках, и стал выкладывать на стол какие-то бумаги. Мария взглянула повнимательнее и задохнулась от недоумения. Контракты. Это были ее контракты. Те самые, которые должны были находиться на экспертизе. Те самые, на основании которых ее и должны были судить. Один, другой... пятый. Все восемь контрактов лежали у нее на столе. Мария подняла глаза — в них блестели слезы.

— Граф...

— Не надо ничего говорить, Мария.

— Но как я могу...

— Просто возьми их и сожги, или порви и выброси. Как хочешь. Я привез их тебе...

— Родриго, пойми.

— Я же сказал, не надо ничего говорить... Только не сиди так больше, — он серьезно и грустно смотрел на нее. Потом повернулся и вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Мария продолжала сидеть молча, глядя на контракты. Контракты... все проблемы решены... но Родриго, Родриго ушел и унес тепло, согревшее ее усталое одиночество. Родриго... Она порывисто вскочила из-за стола, хлопнула дверь кабинета, каблучки быстро застучали по лестнице.

— Родриго!

Он обернулся и застыл, не в силах поверить своим глазам: Мария бежала к нему, протянув руки... Даже в самых смелых мечтах он не видел ее такой. И уже не думая ни о чем, он подхватил ее, прижал к груди. Они разрыдались.

— Но почему... почему, — всхлипывала она. Он осторожно поднял ее залитое слезами лицо и, глядя на нее глазами, полными тепла и любви, тихо сказал:

— Этого больше никогда не будет, любимая. Пока я жив, никакая беда больше не посмеет коснуться тебя...

Так они и стояли прямо на улице — высокий статный мужчина с благородной сединой в темных волосах и красивая стройная женщина. Женщина плакала у него на груди, а он гладил ее по роскошным черным волосам и тихо шептал:

— Все уже прошло, любовь моя. Все будет хорошо.