Прости, Мария - Аманта Сантос

— Мария, — сказал дон Густаво, и в глаза его Мария увидела страдание. — Мария, скажи ей, что мы — ее семья, что мы не сердимся на нее, что мы ее любим... Быть может, ей станет лучше...

— Да, — твердо сказала Мария. — Я сейчас же поеду в клинику. Не волнуйтесь так, дон Густаво. Она обязательно выздоровеет.

Мария чмокнула старика в щеку и, распрощавшись, поспешила в клинику. Что ж, пусть все ее труды, ее фабрика, все, что она достигла многолетним трудом, идет прахом. Это не значит, что она, Мария Лопес, потеряла свое сердце. Пусть эта девочка останется жива, ей не за чем платить за ошибки старших. Пусть хоть те, кто молоды, будут счастливы...

Белые стены, белый пол, яркие лампы дневного света. В сопровождении медсестры Мария Лопес быстро шла по коридору.

После разговора с доном Густаво все перевернулось в ее душе. Понимание случившегося обрушилось на нее, принося невыносимую боль. Как она могла быть так слепа и жестока. Ее просили врачи, сын, Алехандро, но она, замкнувшись в своей беде, не слышала их. Она приводила в порядок дела, готовилась продать виллу «Мария», но не думала об умирающей девочке, которая ее ждала. Звала, чтобы попросить прощения. Прощения просил и дон Густаво... А если девочка умрет из-за того, что она, Мария, не пришла вовремя... как она сможет тогда смотреть людям в глаза. Палата. Целая стена приборов, контролирующих все, что подается контролю. Белая кровать. Лицо Эвелин тоже казалось совершенно белым. Мраморная маска страдания в обрамлении черного шелка волос... Даже дыхание было незаметно. Как она была молода и прекрасна! В прочем, почему была. Она, Мария, сделает все возможное, чтобы эта девочка, пришедшая после смерти своего отца к отцу своей матери и пережившей такой ужас, осталась жить. Мария опустилась на стул, предупредительно пододвинутый сестрой. Теперь и она ощутила присутствие смерти. Та стояла уже совсем близко от этой кровати. Мария ласково коснулась своей рукой тонкой руки Эвелин.

— Тиэко, девочка...

— Она не слышит, она в глубокой коме, — сестра говорила шепотом.

— Я все знаю. Я прощаю тебя, девочка и сама прошу у тебя прощения за дона Густаво, за то, что не пришла к тебе сразу. Но ты обязательно поправишься, мы все очень этого ждем. И я, и Изабелла, и дон Густаво, твой дедушка. Он не со зла обидел тебя, девочка. Он старый человек, а твоя мать причинила ему страшную боль. И ему показалось, что ты — это она. Но ты совсем другая, ты нежная, добрая и доверчивая. Я знаю, как ты старалась спасти мою Лули, как из-за Алехандро не побоялась полиции. Ты очень мужественная. Так не сдавайся, не умирай. Ты больше никогда не будешь одна, у тебя будем все мы... И твой дедушка очень хочет, чтобы ты простила его. Он очень виноват перед тобой, но очень раскаивается. У него ведь тоже нет кроме тебя ни детей, ни внуков. Никого. Ты нужна ему, Тиэко. И ты нужна Алехандро. Он любит тебя, малышка, по-настоящему любит. Не лишай себя всего этого, не умирай.

Марии казалось, что в теле девушки осталась всего лишь одна маленькая искорка жизни, и ей надо найти эту искорку, пробиться к ней сквозь смертельный холод, не дать ей погаснуть. Неужели поздно, неужели никто и ничто уже не сможет помочь? Нет, надо попытаться! И Мария повторяла то, что так надеялась услышать Эвелин. «Я простила тебя, девочка. Только живи».

Теперь Мария приходила к ней каждый день. Она садилась на стул у кровати и тихонько рассказывала девушке о своей жизни. Почему-то Марии казалось, что Тиэко слушает ее. Во всяком случае, она уже не чувствовала, что смерть здесь, рядом, когда входила в палату к девушке. И почему-то Мария была уверена, что Тиэко не умрет, не дослушав ее рассказа. Поэтому она как бы снова переживала всю свою жизнь и не скрывала ни ошибок, ни сомнений. Все было... Шли дни. Близился суд. Никто из близких Марии не подозревал об этом. Она как всегда все взяла на себя.

А Эвелин уже не умирала. Более того, в ее состоянии наметились какие-то прогрессивные сдвиги. Конечно, до полного выздоровления было еще далеко, но... Медики называли это чудом. Одновременно с Тиэко-Эвелин на поправку пошел и Алехандро.

ГЛАВА 61

Как бы ни было тяжело Марии, она все же продолжала заботиться о своих близких. Однажды она случайно услышала разговор Романа и Чучо.

— Папа, как плохо жить без мамы, — заявил Чучо.

— Да, сынок, мне тоже очень-очень плохо без мамы, — печально ответил ему Роман.

— А она больше никогда-никогда не придет?

— Нет, малыш, мама не придет.

Мария вошла в комнату. Роман держал Чучо на коленях и гладил по голове.

— Я хочу поговорить с тобой, Роман.

— О чем?

— Извини, но я услышала ваш разговор. Я подумала, что тебе, наверное, очень тяжело находиться здесь, где все напоминает о счастливых временах. Может быть, вам с Чучо стоит отправиться в какое-нибудь путешествие.

— Спасибо, Мария, за твою заботу о нас, но тебе нужна моя помощь, я не могу тебя сейчас оставить.

— Нет-нет, спасибо, Роман. Со мной останется Хосе Игнасио. А вам с Чучо больше нужен сейчас отдых.

— Спасибо, Мария. Но обещай мне, что, если тебе понадобится моя помощь, ты сразу же дашь мне знать. Хорошо?

— Обязательно, Роман.

— Папа, мы поедем далеко? — осведомился Чучо.

— Да, сынок, далеко. Через несколько дней они уехали.

Наконец состоялась скромная свадьба: Ана стала женой Рейнальдо. Речь о том, что пора бы им пожениться, завела Мария. После смерти Виктора и Риты Ана даже не могла заставить себя заговорить на эту тему. Рейнальдо же терпеливо ждал решения своей невесты, хотя ему и начинало казаться, что она не совсем желает связывать