Усни со мной - Алина Элис

забавная игрушка. Будет играть, пока не надоест. Он же прекрасно спит, уже в отличной форме. Я тебе последний раз предлагаю: если ты хочешь уехать, я могу отвезти тебя домой прямо сейчас.

— С чего это такая щедрость? — я смотрю ему в глаза.

— Считай, что это компенсация за наши первые встречи, — Арт перестаёт улыбаться. — У меня есть свой интерес, но тебе об этом знать необязательно. Главное, что в твоём отъезде заинтересованы ты и я.

— Я отказываюсь. Дай мне пройти.

Лицо блондина становится хищным. Он расставляет ноги шире, грубо хватает меня за руки.

— Тебе вообще запрещено ко мне приближаться! — восклицаю я.

Удивительно, но это срабатывает: Арт убирает руки, отходит в сторону.

— Дура, — цедит зло.

Я прохожу мимо него, ожидая подвоха, но всё обходится. Сердце начинает колотиться с опозданием — когда фигура блондина уже скрылась вдали. Я вдруг осознаю, что он предлагал мне свободу, прямо здесь и сейчас. Как будто из этого лабиринта вдруг открылась дополнительная дверь.

Но внутри всё напряжено — я не верю Арту. Я бы не смогла пойти на договорённость с ним. Даже странно, что я так ревновала к неизвестной Лине, но фотографии Арта, которыми он явно надеялся меня поразить, меня ни капли не задели. Я верю Воланду — уверена, что он не был ни с кем после меня. Я просто чувствую это, прикасаясь к нему во время терапии. Я чувствую его импульсы, которые он теперь сдерживает — они только для меня.

Я быстро пробегаю оставшееся расстояние и, постучавшись, открываю дверь в кабинет. Захожу, не дожидаясь ответа.

Воланд стоит лицом к окну, к уху прижата трубка. Свет высвечивает разлет его плеч, мышцы, бугрящиеся под рубашкой. Он разворачивается, услышав меня. Чёрные волосы, блестящие глаза, очерченные губы — никаких следов недосыпа. Заканчивает звонок и кладёт трубку на стол.

— Ты знаешь, почему я здесь, — я выдыхаю, не зная, с чего начать.

— Знаю.

— Мы выяснили фактор, от которого зависит сон.

Мой голос начинает дрожать, и слёзы сами стекают по щекам.

— Выяснили, — соглашается он.

— Договорённость была, что я исправлю сон, и найду фактор, от которого он зависит. Все условия выполнены.

Воланд отворачивается к окну, опирается на подоконник. Я чувствую, как от его спины исходит напряжение. Кажется, что если я дотронусь, меня ударит током.

Пауза становится слишком длинной.

И я понимаю, что это значит.

— Ты... не собираешься меня отпускать! Твои договорённости работали, пока не выяснилось, что я — и есть этот фактор!

Мой голос звенит и срывается. Слёзы бегут по щекам потоками, картинка перед глазами расплывается. Всё напряжение, все раздумья и отчаяние сейчас нашли выход в этих потоках. Я прячу лицо в ладони, и пальцы мгновенно становятся мокрыми.

И через секунду чувствую тяжёлые руки у себя на спине.

Воланд обнимает меня, неловко гладит во волосам. Я утыкаюсь в широкую твёрдую грудь. На его рубашке расплывается мокрое пятно от моих слёз. Несмотря на всю мою злость, я не могу отстраниться — он такой горячий, и тёплый, и так хорошо пахнет. Остро ощущаю, как скучала по нему все эти дни.

Я поднимаю заплаканное лицо — и чувствую, как его губы мягко касаются моих. Без напора, без требований. Просто тепло и бережно.

Это снова — и правильно, и неправильно. Я тянусь в ответ, не думая, не рассуждая — просто потому, что иначе не могу. Поцелуй не становится страстным: он как прохладная вода в пустыне. Успокоившись, я утыкаюсь лбом ему в плечо. Чувствую, как шершавые пальцы медленно вычерчивают узоры сзади на шее под волосами.

— Ева, ты можешь идти, — низкий голос проникает мне не в уши, а сразу в грудь. — Или можешь остаться. Я уже говорил, что ты не пленница. И я соблюдаю договорённости.

Я поднимаю глаза, ловлю его взгляд — ищу в нём хоть крошечную подсказку. Но там — тишина. Ни направления, ни знака. Придётся решать самой. Безумно, до дрожи в пальцах, хочется услышать, что я ему нужна. Но я понимаю, что Воланд — не из тех, от кого можно ждать романтических признаний.

И всё-таки набираюсь смелости.

— Остаться как... как решение проблемы со сном?

И я снова ошиблась — он не думает ни секунды.

— Как моя женщина. Единственная. Навсегда.

Помолчав немного, добавляет:

— Ты видела, кто я и чем я живу. Ты будешь частью этого мира — у меня нет другого.

Моё сердце падает куда-то в темноту.

Руки будто живут отдельно от меня — тянутся, цепляются за его корпус. Лёгкие полны его запаха: чистого, мужского. От него кружится голова, и кажется, будто всё напряжение — в этой точке соприкосновения между нами.

Воланд легко касается моего подбородка.

— Решила?

Глава 20

Воланд

Я вижу ответ в её зелёных глазах, наливающихся слезами ещё до того, как она произносит тихо:

— Я... не останусь.

Прижимаю дёрнувшуюся на шее жилу рукой, хотя именно такого ответа я и ждал.

— Хорошо. Тайсон отвезёт тебя через час.

Она не отводит глаз. Слёзы так и не пролились, но в этом взгляде — всё. Смятение, шок, радость и...боль.

— Спасибо.

Мне было понятно с самого начала — всё здесь ей чуждо, шокирующе, пугающе. Ещё увидев первый раз фото Евы в досье, я понял, почему она отказалась работать — не хотела пачкаться.

Я предложил ей остаться — потому что определился. Мне всё понятно про себя. Мне тридцать пять, я — не мальчик. Мне нужна она вся, целиком. Мягкая, как шёлк, но с принципами твёрже стали. С нежной кожей, русалочьими глазами и тонкими пальцами, которыми она, кажется, может завязывать гвозди в узел.

Это всё началось с прикосновений — сначала обжигающих, проникающих в самое нутро, а потом — нежных, плавящих меня до основания. И дело совсем не в физическом влечении, от которого звенит во всём теле, а перед глазами расползаются красные пятна. Ева въелась в меня, проникла в тело, мозг, душу. В сердце, хотя я думал, что сердца у меня нет. Навсегда — потому что если она останется, то дороги обратно больше нет.

Где-то в глубине, через горечь, я рад её выбору. Так лучше для неё, и если рассуждать реально — и для меня тоже. Она моя уязвимость, а у меня слишком много врагов, чтобы допускать даже существование уязвимости. Одиночкой у меня получается быть лучше.

И Арт, и даже Тайсон с Юрой с единогласным неодобрением встретили тот факт, что она переехала