Тайна брачной ночи генерала-дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Как все нормальные люди! А ты выбрала в задницу коровам лазить, да быков охолащивать!». Пока знакомые девушки хвастаются, как соблазнили кого-то на офисе, как катались в отпуск за чужой счет, типа, командировка, обедали в ресторанах с деловыми партнерами, которые потом стали еще и половыми, я всегда могла рассказать, как кастрировала кота.

— Тише, тише, — прошептала я, осторожно отлепляя от крови мундир. Закусив губу, я старалась не причинять лишней боли.

Внезапно Вэндэл схватил меня за руку, убирая ее с себя.

— Это что значит? — спросила я, пытаясь вытащить свою руку из его руки.

— Иди в комнату, — произнес он.

— Лежи тихо, — таким же голосом ответила я. Я встала потребовала воду и мыло, чтобы вымыть руки. Я тщательно промывала руки, намыливая их и требуя, чтобы служанка сливала над тазиком.

Понятное дело, почему он удивляется. Аврелия вряд ли кастрировала по программе льготной кастрации котов, вручая вяленых от наркоза Мурзиков хозяевам. Вряд ли она убирала тряпкой со стола кошачий корм, которым котик решил поделиться со всем миром перед тем, как обмякнуть с открытыми глазами от наркоза. Одна дамочка мне зарядила недавно: «Ему же больно укол! Можно как-то под местной анестезией! А то у него сердце разорвется. Вон как мяукает! Может нужно, чтобы он привык?». Я согласилась, предлагая подержать котейку ей, пока я буду решать проблемы с будущими потомками. А еще, раз она такая добрая, посоветовала кастрировать его по частям. Сначала одно, потом второе… Чтобы привыкал, а то ему страшно, бедному.

Я осторожно отлепила от раны одежду, размачивая ее водой. Маргарита смотрела, но не вмешивалась.

Я посмотрела на бледное лицо мужа. Я не имею права лечить людей. Но с другой стороны он — дракон. Драконы — не люди. Так что это по-моему профилю, получается…

— Клеенка есть? — деловито спросила я, глядя на капли, текущие на простыню.

— Что? — спросила Маргарита.

— Что-то, что можно подложить на матрас, чтобы не пачкать! — произнесла я. — И иголку с ниткой несите. Так, что тут у нас антисептик? — Чем обеззараживаете раны?

— Вот этим? — произнесла Маргарита.

Ну, попробуем.

Я натерла руки аж до локтя, а потом потребовала миску. Служанка принесла, а я налила в нее антисептик, бросив туда иголку и нитки.

— Ну, поехали, — прошептала я. — Принесите мне свет! А есть чем снять боль?

Служанка побежала за светом, а я осторожно стирала кровь. Ну, могло быть и хуже. Все не так плохо.

— Вот! — произнесла она, сглатывая.

— Держи тут! — указала я ей место рукой.

Через двадцать минут я бинтовала рану. Муж даже не пикнул.

Ух, справилась… Генерал лежал, закрыв глаза.

Я сидела в кресле, глядя на то, как вздымается его грудь от дыхания.

— И где ты этому научилась? — с подозрением спросила Маргарита.

— Ну, как бы сказать? — замялась я. — Считайте, что просто умею.

Я улыбнулась.

— Теперь можете идти, — заметила Маргарита.

«Никуда я не пойду! У меня тут муж на передержке!», — усмехнулась я про себя, поражаясь, что мои пусть слабенькие, но таланты вдруг пригодились!

— Тебе нужно поспать, — меня коснулась мягкая рука Маргариты. Я вздрогнула, отгоняя дрему. Я сидела в кресле рядом с кроватью, о чем-то задумалась и придремала.

— Нет, — раздраженно произнесла я.

— Пойдем, девочка моя, — послышался голос Маргариты. — Мы справимся… Ты вздремни немного…

Я понимала, что хочу спать до раздирающей зевоты, но при этом ничего не могла с собой поделать. Рана мне не нравилась. Она может повести себя, как угодно.

— Аврелия… Проклинаю тебя! — послышалось сквозь стиснутые зубы.

— Как же я ненавижу тебя за то, что должен любить…

Эти слова прозвучали, словно пощечина. Я прикрыла глаза. На секунду меня обнял страх того, что здесь нет антибиотиков. И нужно было бы вколоть его на всякий случай.

— Он просто бредит, — тут же поспешила ко мне Маргарита. — Не обращай внимания. Мой муж пел песни и звал какую-то Лили… Потом я узнала, что Лили — это его кобыла.

Мне было больно от его скрежета зубов и того, с какой злостью он выплевывал мое имя. На его лбу выступил бисер пота.

Я же говорю, что рана мне не нравится… Но я не разбираюсь в местных инфекциях, так что могла надеяться только на чудо и иммунитет.

— Не надо принимать его слова близко к сердцу, — утешала меня Маргарита.

Я проглотила обиду.

Заметив это, Маргарита, подошла поближе и погладила меня теплой сухой рукой.

Она улыбнулась.

— А теперь пойдем, тебе пора поспать. Я подежурю, — улыбнулась она. — Я говорю тебе, не принимай близко к сердцу.

Стоило мне только добраться до своей кровати, как я провалилась в сон, терзаемая каким-то странным, нехорошим предчувствием.

Глава 46

Дракон

Я лежал на кровати, сквозь зубы ругаясь от боли.

Это ж надо было! У меня ревизия по плану северного форта, как вдруг на него напали.

Я уже собирался улетать, как вдруг увидел на горизонте двух драконов, летящих в сторону форта со стороны вражеской границы. Развернувшись, я принял бой. Маги атаковали со стен, поливая нас градом заклинаний. И один паскудник, воспользовавшись тем, что я занимаюсь вторым, вгрызся мне в бок. Я рванул и сбросил его на землю. Дальше был туман и ярость.

— Господин генерал, — послышался встревоженный голос. — Вы ранены…

— Плащ! — потребовал я.

— Может, мы попробуем залечить? — послышались голоса. — Правда, нового целителя нам не прислали, но Авард может шить раны.

Мне на плечи накинули плащ, а я обернулся и с трудом взлетел.

Я не помню, как долетел, не помню, как пришел домой. Боль разрывала меня изнутри, хотя, казалось бы, рана должна была схватиться.

Опомнился я только сейчас в кровати, у себя дома.

И вот сейчас тело, пронзенное болью, отдавало хриплыми стонами, когда я пытался найти удобное положение. Я резко закрыл глаза, погружаясь во мрак своих размышлений, и воображение снова нарисовало образ моей жены.

Аврелия. Нежное имя, которое срывалось с моих губ в неизменном восторге, теперь стало проклятием. Я чувствовал, как гнев разрывает меня изнутри. Темные мысли заполнили мой разум, а горечь разочарования оставалась послевкусием от мысли о ней. Как она могла обмануть? Как она могла смеяться, плести нежные обещания покорности, а потом скрывать правду?

Дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошла генеральша Маргарита. Её суровый взгляд не изменился, но в нём заметно отразилась тревога, когда она увидела меня, распластанного на постели, как раненый зверь.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Маргарита.

— Хоть сейчас в бой, — прохрипел я, чувствуя, как рана ужасно болит.

— Я