Тайна брачной ночи генерала-дракона - Кристина Юрьевна Юраш

Внезапно я вспомнила про его рану.

— Тише, тише, — прошептала я, стараясь успокоить его прикосновениями. — Тебе пока нельзя… Там рана… Нужно быть осторожней, иначе швы разойдутся…

Я слышала его тяжелое дыхание. Вместо ответа Вэндэл просто прижал меня к себе.

Почти физически я ощущала, как он сам сгорает от желания. И эта мысль пробежала волной возбуждающих мурашек по моей коже.

Я слышала его гулко бьющееся сердце. Оно билось быстро-быстро. Мое сердце тоже гулко билось, а я всеми силами пыталась себя успокоить. Тише. Рано еще…

Я просто закуталась в его объятия.

Мы так и уснули вместе на одной кровати. Точнее, уснул он, а я еще долго лежала, не веря своему счастью и рассматривая спящего мужа. Я любовалась им в лунном свете, легкими прикосновениями проверяла, не сон ли это… А потом положила голову на плечо и сама уснула.

Проснулась я от того, что кто-то пытается аккуратно положить мою голову на подушку.

— Ты куда? — дернулась я, сонным взглядом видя на часах четыре утра.

— На службу, дорогая, — послышался смешок.

— Но ты же ранен! — удивилась я. — Какая служба⁈

— Не убит, значит на службу! — послышался голос.

Я обняла его спину, чувствуя, как Вэндэл гладит мои руки. Мне ужасно не хотелось его отпускать. А вдруг с ним что-то случится!

— Пора, — выдохнул он, а я с трудом отпустила его.

Мне стоило невероятных усилий разжать руки, выпуская его из моей ауры любви. Мне нравилось в нем абсолютно все. Ощущение рядом, запах волос, тепло кожи. Все это превращалось в маленькие детали портрета, который я рисовала в своем сердце.

Дверь за мужем закрылась, а я поняла, что впервые счастлива. Меня просто распирало от счастья, поэтому подготовкой бала я занялась с утроенным рвением.

Нужно было определить цветы, придумать что-то с лестницей. Мне казалось, что мало украшений, и гости будут недовольны.

Время летело быстро, я за ним не успевала.

Муж приходил поздно ночью, уставший и иногда злой. Но в моих объятиях он успокаивался. Я хоть и мечтала о том, что мы наконец-то станем по-настоящему близки, но понимала, что нужно подождать, пока не зарастет рана.

— Скажи мне, ты будешь его любить? — прошептала я, положив руку на свой пока еще незаметный живот.

— Буду. Я не знаю, кто его отец, но знаю, кто его мать, — вздохнул Вэндэл. — Я знаю, кого он назовет папой. И кого им будет считать… У меня два отца. Один — военный, а второй лорд. Я даже не думал, что лорд не мой отец. Он любил меня, играл со мной, баловал меня. Он учил меня быть мужчиной. И это мне очень пригодилось, когда я возглавил семью. Мне не было даже шести, когда умер мой папа. А потом появился отец. Он стал моим другом. Сначала другом. А уже потом я узнал, что мой лучший друг, который рассказывает мне про оружие, мой настоящий отец. Честно сказать, я не хотел его принимать. Потому что он не сказал мне правду с самого начала. Но потом принял. Он для меня герой, достойный подражания и восхищения. Он никогда не сюсюкался со мной. Не смотря на то, что он — герцог. Но рядом с ним я понял свое призвание. Я понял, к чему лежит моя душа. Раньше я защищал мою драгоценную, а сейчас защищаю целую страну.

Я чувствовала, как по телу разливается тепло.

— Я так понимаю, что ты настроился на сына, чтобы он пошел по твоим стопам, — заметила я. — А если будет дочка?

— Тогда придется еще и сына, — заметил Вэндэл. — Но я почему-то уверен, что будет мальчик.

Его пальцы касались моего живота, а я всем сердцем хотела поверить, что это будет наш ребенок.

Дни пролетали так быстро, что я не успевала за ними. Зато мой запас армейских ругательств изрядно пополнился. Я даже завела себе блокнот.

— Зачем ты это записываешь? — со смехом спросил Вэндэл.

— Ну интересно же, — закусила я губу, любовно листая про «вымя бобра» и «пехотных улиток». Попалось даже экзотическое. «Гусь репчатый» от прапорщика.

Милая розовая книжечка, предназначенная для женских секретиков или выкроек, стала вместилищем отборной, но цензурной армейской брани. Эдаким, словарем.

И каждый раз за ужином, я с доставала ее, а Вэндэл начинал смеяться. Или он говорил: «Доставай книжечку. Я тут вспомнил!». И я тут же готовилась записывать.

Конечно, шутки — шутками, но я что в поведении генерала вызывало у меня беспокойство.

— Нужно обеспечить безопасность принцу, — говорил муж, когда я с грустью смотрела на часы, показывающие время далеко за полночь. — А кто это может сделать лучше, чем армия?

— Ты думаешь, кто-то устроит покушение? — спросила я, удивленно.

— Ну, трое уже не устроят, — рассмеялся муж. — Соседи не дремлют. Они везде раскидывают своих шпионов.

— А как же… ну… стража? Разве это не их обязанность? — спрашивала я.

— Армия надежней, — заметил Вэндэл. — Я вот понять не могу, с чего это принцу приезжать сюда? Зная его характер, он был весьма далек от государственных дел.

— Конечно, я мало об этом знаю. Ну, может, за ум взялся? — пожала я плечами. — Мало ли! Вдруг покушение на него так подействовало, что он решил вникать в государственные дела.

Я осторожно меняла повязки на аране, радуясь, что рана заживает довольно быстро и хорошо. Но меня пугали другие шрамы.

— Это где тебя так? — спрашивала я, проводя пальцем по старому рубцу на спине.

— Это в битве под Деррингтоном, — слышала я голос мужа.

— По тебе можно географию выучить, — вздыхала я, глядя на ходячий атлас.

— Говорят, шрамы украшают мужчину, — слышала я голос, от которого по телу пробегали мурашки.

— Да, но расстраивают его женщину! — парировала я.

Слишком много шрамов. Мне даже страшно представить, как он их получил.

Я улыбалась, но при этом понимала, что за улыбкой прячется скрытая тревога. Теперь она прочно поселилась в моем сердце. Она была приглушенной, неявной. Просто, как фоновый шум.

— Это нормально, милая, — заметила Маргарита, с которой я поделилась этой тревогой. — Ты вышла замуж за военного.

— А как другие справляются? — спросила я, пытаясь унять разбушевавшуюся тревогу.

— Все мы, жены военных, пытаемся занять себя, чтобы не слушать ее, — заметила Маргарита. — Кто-то вяжет, кто-то разносит сплетни, кто-то занимается садом, кто-то детьми… Мы всегда при деле. Не бывает моментов, когда мы сидим, сложа руки. Потому что как только мы останемся один на один с этой тревогой, она нас сожрет изнутри. Так будет продолжаться годами… Так что привыкай.

Несмотря на тревогу, это были самые прекрасные моменты моей