Тайна брачной ночи генерала-дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— А эта? — спросил я, понимая, что рядом должна была бы сидеть жена. Но ее не было.

— Вы о ком? — спросила Маргарита.

— О моей супруге, — произнес я.

— После того, как она промыла рану, зашила и перебинтовала вас, я отправила ее спать. Бедняжка была совсем бледная. Ей нельзя так волноваться, — произнесла Маргарита.

Что? Смысл слов медленно доходил до меня.

— Рану шила не ты? — спросил я, а Маргарита отрицательно покачала головой.

— И как ты ей доверила! — произнес я, понимая, что внутри только-только устоявшаяся картина мира рушится на осколки.

— Она это сделала куда лучше, чем я. И куда быстрее. У меня уже зрение не то. Но если тебя это утешит, то я стояла рядом. И да, твоя жена все сделала правильно. Словно всю жизнь этим занималась.

Я молчал.

Маргарита вздохнула.

— Я ошибалась в ней, — произнесла она с неожиданной мягкостью, подойдя ближе. — Зря отговаривала от этого брака. Я была уверена в том, что девочка избалована и глупа. Но, я ошибалась. Она другая. Совсем другая. Вы ее не знаете.

Я вспомнил, как она пыталась со мной поговорить, но я отмахнулся от разговора. Каждое ее слово резало ножом мою душу. Она так и не сказала, кто отец ребенка, и что к нему чувствует. А это значит, что она боится за него. Следовательно, она его любит. «И о чем можно разговаривать с женщиной?», — спросил тогда я. «С женщиной девятнадцати лет?», — мысленно добавил я. У меня не было желания слушать про столичную моду, мусолить гарнизонные сплетни или терпеливо соглашаться с ее романтическими представлениями о войне.

— Если бы мне это сказал кто-то другой, я бы не поверил, — произнес я.

Я скептически поднял уголки губ, гнев постепенно сменялся чем-то более мучительным — сомнением. Генеральша продолжала спокойным и ровным тоном.

— Она сумела зашить вашу рану, — произнесла Маргарита, и её глаза прищурились. — Я была уверена, что при виде крови она упадет в обморок. Но она действовала уверенно, как будто она делает это уже не в первый раз.

Я приоткрыл глаза, полные страха и недоверия. Это странно — я прекрасно знал, что Аврелия была воспитана в окружении изящества, аристократических манер и нежных запредельных мечтаний. Откуда у неё такие навыки?

— Вам нужно подумать об этом, — продолжала генеральша, и её голос звучал спокойно. — Она может оказаться той, о ком вы даже и не догадывались.

— И кем же? — спросил я.

— Женщиной, которая станет для вас тем самым тылом, — усмехнулась Маргарита.

Эти слова вдруг задели мое сердце, подобно острому лезвию. Какой смысл в гневе, если в душе зреет смятение? Он не мог игнорировать, что прежде всего любил её прекрасный образ, совершенно не зная, какая она на самом деле. Возможно, страсть и обман переплелись в одном едином узле. И чтобы понять её, мне нужно было сделать шаг навстречу. Навстречу любви, навстречу истине, даже если эта мысль была мучительна.

Свет входящего в окно утра осветил мое лицо, заставив зажмурится. Я почувствовал, как между стенами своего сердца я терпеливо жду, когда же её шаги прозвучат вновь.

— Боюсь, вы вчера ее сильно обидели. Бедняжка побледнела, — заметила Маргарита внезапно.

— И чем же я ее обидел? — спросил я, не помня, что было вчера.

— Ты сказал, что ты ненавидишь ее. И проклинаешь, — заметила Маргарита. — Бедняжка, когда услышала это, даже в лице переменилась. Мне кажется, вам нужно с ней поговорить… А теперь выпейте вот это. Я подозреваю, что рана отравлена. Так что противоядия не помешают.

Глава 47

Дракон

— Где она? — спросил я, видя, как в комнату заходит Маргарита, неся мое письмо родителям.

— Ты ожидал кого — другого? — заметила Маргарита. — Если тебя утешит, то она спрашивала, как ты себя чувствуешь. Раз двести, наверное…

— Тогда почему не пришла? — спросил я, чувствуя, как боль стихает, но повязка давит.

— Потому что я сказала, что она уверена, что ты не хочешь ее видеть. Что ненавидишь ее. И презираешь, — ответила Маргарита. — Она сама себя плохо чувствует. Очень сильно переволновалась. Я запретила ей вставать с кровати.

— Правильно, — выдохнул я, вставая.

— Мне сказать, что тебе еще рано? Или сам знаешь? — спросила Маргарита. — Впрочем, когда вас это останавливало?

Я встал, позволил поменять бинты и надел чистую рубаху. Потом Маргарита принесла мундир.

Письмо лежало на столе, а я быстро дописал его. Я не стал писать о том, что женился. Я написал, что собираюсь жениться на женщине с ребенком. Если родители узнают, что я женился, то потребуют жену в гости. А я понимал, что нам нужно для начала разобраться в отношениях.

— Отправить, — приказал я, вручая конверт Маргарите.

— Сейчас кого-нибудь пошлю, — кивнула генеральша.

Я вышел из комнаты, расправив плечи. Слабость еще была в теле, но я никогда не давал ей шанса. Я знал, что если я поддамся искушению поваляться подольше, то потом себя не соберу.

Спустившись в холл, я увидел украшенный зал.

— Маргарита! Где счета? — спросил я. — Чтобы я оплатил.

— Одну минутку, — послышался голос Маргариты. Она принесла бумагу, а я посмотрел на сумму, замерев.

Лицо у Маргариты было загадочным, и она молчала.

— Ты в нулях не ошиблась? — спросил я.

— Нет! — ответила Маргарита, сдерживая улыбку.

— Краска, кружево? — спросил я, глядя на убранство зала.

— Да, это все, — заметила Маргарита, кивнув.

— И как это получилось? — спросил я, глядя на розовые гирлянды с золотом, которые напоминали огромного цветочного паука, сидящего на потолке.

— Стараниями вашей супруги, — заметила Маргарита. — В магазине не было ничего. Ни тканей для драпировки, ни цветов для отделки. Ничего. И тогда ваша супруга сказала, что нужна краска. И мы вчера красили гирлянды и посыпали их золотом. Но это еще не все. Сейчас я покажу вам, что она придумала.

Маргарита позвала служанок, приказал им задернуть шторы. И тут все вспыхнуло звездами. Мягкий свет звезд окутывал все таинственным сиянием.

— Принеси бокалы! — произнесла Маргарита, а служанка побежала по коридору. Через пару мину она вернулась, неся бокал с бантом и изморозью.

— И? Что скажете? — усмехнулась генеральша, знаком показывая унести бокалы. По ее знаку служанки раздвинули шторы.

— Правда, пришлось пожертвовать светильником, но, как говорится, лучше пожертвовать одной крепостью, чтобы выиграть войну, — заметила Маргарита.

И тут я выдал слово моей матери, которое она использовала в редких случаях.

— Вот, примерно это же вы и сказали вчера, когда вошли, и когда ваша супруга все это вам показывала, — заметила Маргарита.

— Она у себя? — спросил я.

— Да, — кивнула Маргарита. — Я