Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

А потом — уйти. Уехать как можно дальше от всей этой боли и грязи. Назад. Туда, где моя настоящая жизнь.

Глава 16

Оуэн

И удары продолжали сыпаться один за другим.

Я проснулся от сообщения от мамы. Она добавила в переписку Джуда, Финна и Гаса.

Семейная встреча. 9:00, — говорилось в тексте.

Больше всего на свете мне хотелось остаться в постели и думать о Лайле. Или выйти на крыльцо с чашкой кофе, смотреть на горы и — да, снова думать о Лайле.

Вместо этого мне предстояло встретиться с Коулом после его вчерашнего цирка и разгребать последствия очередного его припадка. Финн выручил и внёс за него залог. Как только пришло это обновление, я перестал следить за семейным чатом. Я был слишком взбешён, чтобы читать хоть слово, не впадая в ярость при мысли о вчерашнем.

Конечно. Стоило нам приблизиться к закрытию этой позорной главы семейной истории, как он находит способ всё испортить.

Коул всегда был избалованным ублюдком. Результат отцовской интрижки с его двадцатилетней секретаршей — он всегда чувствовал себя чужим.

Мама делала всё, чтобы мы поддерживали с ним отношения. Его мать, как и наш отец, не особо горела желанием быть родителем, так что он постоянно ошивался в мамином доме. А мама, святая женщина, всегда относилась к нему как к родному сыну.

Я до сих пор помнил тот день, когда родители усадили нас и сказали, что разводятся. Мне тогда было девять, и я был так ошарашен, что даже не смог понять, что это значит.

Моя жизнь казалась идеальной. Классные родители, четыре брата, лес за домом. Мы жили в большом доме с качелями на дереве и домиком на дереве.

А потом — всё. В один миг весь мир перевернулся с ног на голову.

Через несколько месяцев папа женился на Тэмми. Потом родился Коул. Потом мама переехала с нами из большого дома в маленький домик в городе.

Годы спустя стало ясно, что нам повезло. Видеться с отцом только по выходным — куда лучше, чем жить с этим ублюдком каждый день. Мы, пятеро, каким-то чудом выросли в более-менее нормальных людей, и всё благодаря тому, что мама была нашим единственным настоящим родителем.

А теперь она стояла, скрестив руки на груди, и злобно смотрела на нас под вышивкой «Сегодня — хороший день для хорошего дня».

Она обвела комнату взглядом. Гас стоял у стены, злой, как чёрт. Джуд развалился на диване, молча, наверное, сочиняя в голове очередную песню и игнорируя весь бардак вокруг.

Финн сидел в старом кресле, подёргивая ногой, держа в руке телефон на случай, если Аддэл понадобится мороженое или массаж ступней.

И, конечно, Коул. Он лежал на спинке дивана, накрыв лицо подушкой. Мне стоило огромных усилий не подойти и не вытащить его за шкирку, пока у него не появится хоть капля здравого смысла.

— Ты, — резко сказала мама, — не имеешь права подавать на своего брата в суд.

— Сводного брата, — пробормотал я.

— Оуэн! — рявкнула она.

Стыд сжал меня изнутри, и я опустил голову. Господи, ну и придурок же я. Но находиться здесь, в этой гостиной с братьями, когда я мог бы быть с Лайлой… это сводило с ума.

— Это не от нас зависит, — спокойно вмешался Финн. — Окружной прокурор — старый друг Алисии. Она уже поговорила с ним утром. Если Коул признает вину, обвинения снизят до мелкого правонарушения и хулиганства. Его просто приговорят к общественным работам.

Если бы решение зависело от меня, я бы настоял на наказании. Но я промолчал, радуясь, что этим занялся Финн. Его бывшая, Алисия, была крутым юристом с нужными связями. Вполне возможно, она быстро уладит всё, и тогда это не помешает продаже.

Тем не менее злость всё ещё кипела во мне.

— Какого хрена, Коул? У тебя есть хоть что-то сказать в своё оправдание? — Если бы я не боялся расстроить маму, я бы вытащил его с дивана и врезал, чтобы хоть как-то пробить эту стену безразличия.

Или хотя бы попытался бы. Он был самым крупным из нас. Хотя, если бы дело дошло до драки, я бы поставил на Финна. Или на Джуда. Вечно молчаливые бывают опасны.

Коул медленно перевернулся, глядя на меня красными глазами.

— Я же конченый, разве ты не знал?

— Коул, — укоризненно произнесла мама, глядя на него с тем вечным миксом разочарования и сочувствия.

Я попытался, и, разумеется, не смог, не закатить глаза. Мама уже давно воспринимала Коула не как взрослого мужика, которому не мешало бы пройти хорошую терапию и получить по башке, а как брошенного щенка.

— Я — кусок дерьма, — с пафосом выдал он. — Бросьте меня в тюрьму. Там, по крайней мере, не надо спать в гостевой у Дебби и смотреть «Поле чудес» каждый вечер.

— Так, не трогай «Поле чудес», — строго сказала мама, уперев руки в бока.

— Я понял. Я вам не родной. Я отстой. Может, оставите меня в покое?

— Коул, — пробурчал Гас, садясь рядом на край дивана. — Мы хотим тебе помочь.

Гас, как всегда, рвался всех защитить и всё починить.

— Отвали и проваливай, — пробурчал Коул в подушку.

— Не дождёшься, брат, — сказал Финн. — Ты крупно облажался, и теперь надо отвечать за поступки. Почему ты это сделал?

Коул медленно перевернулся и откинул с лица сальные волосы. Он был заросший, неухоженный, с перекошенным от похмелья лицом. Вид у него был и правда дерьмовый.

Снова что-то похожее на жалость ёкнуло внутри, но я её тут же задушил.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Был пьяный и обдолбанный, казалось, классная идея. Типа показать отцу фак. Выпустить пар. Да какая разница?

И вот тут вся моя жалость моментально сменилась на ярость.

— Какая разница? — фыркнул я, качая головой. — Ты настолько туп, что не понимаешь, как твои действия влияют на остальных?

Я уже закипал. Стоило кому-то сказать не то — и я бы сорвался.

— Я вкалываю как проклятый, забросил работу, которая вообще-то приносит деньги, чтобы спасти ваши задницы. Я бросил свою жизнь, чтобы разрулить этот сраный бардак, чтобы мы все могли наконец двигаться дальше. А ты сидишь тут и всё портишь. Саботируешь наши попытки хоть как-то выкарабкаться без того, чтобы потерять всё, потому что у тебя душа болит? Убытки, Коул, влияют на стоимость компании, придурок.

Я уже стоял, сжимаю кулаки.

— Возьми себя в руки, —