Пойманы с поличным - Дафни Эллиот

Она обняла меня, прижалась крепко, сердцем к сердцу. Её тепло стало для меня спасительным маяком.

— Просто дыши, — прошептала она, не отпуская. — Я сейчас позвоню Гасу, он приедет и вытащит нас. Хорошо?

Я кивнул, сосредоточившись на её теле в моих объятиях, на том, как оно дышит, согревает, заземляет. Пока она говорила по телефону, я пытался просто держаться.

Когда она закончила разговор, она помогла мне сесть у полки, всё так же мягко прикасаясь ко мне и направляя.

— Он будет через пять минут. Просто оставайся со мной. — Она забралась ко мне на колени и обвила руками за шею, притянув к себе.

Я вцепился в неё, как в единственное, что меня удерживало на поверхности, и начал дышать. Глубоко. Медленно. Закрыл глаза и просто позволил себе утонуть в ней. В её тепле. В её весе на моих коленях. В её запахе и прикосновениях.

Всё, что мне нужно было — это дышать.

Гас приехал быстро и с лёгкостью разобрал дверь по частям.

Я едва успел добраться до своего временного офиса, как меня накрыло — адреналин схлынул, и я почувствовал, как тяжесть наваливается на плечи. С тихим стоном я рухнул на старенький диванчик и закрыл глаза. Удобным его не назовёшь, но он хотя бы был.

Лайла появилась через несколько минут — с выражением тревоги на лице и с арсеналом в руках: вода, перекус, чай.

Гас, который уже видел такое раньше, хотел увезти меня домой, но я поклялся, что всё в порядке. Дел было ещё по горло.

— Расскажешь, что там случилось? — спросила она, протягивая мне бумажный стакан с чаем и устраиваясь рядом со мной на узком диванчике. — Только, пожалуйста, не стесняйся. У всех из нас есть свои тараканы. И если честно, мне даже стало легче. Всё это время я думала, что ты какой-то бесчувственный робот. — Она повернулась ко мне и улыбнулась.

— Вау. Спасибо.

— Я серьёзно. Ты всегда такой собранный, деловой. Никогда не повышаешь голос, не теряешь самообладание, всё время под контролем.

Я сделал глоток чая, наслаждаясь тем, как он мягко согревает изнутри.

Если бы она только знала. Знала, какие мысли проносятся у меня в голове. Я не контролировал ничего. Особенно когда дело касалось её.

— У меня клаустрофобия, — выдавил я и замолчал, обдумывая, насколько далеко заходить.

Рядом со мной она смотрела так, что в груди защемило — столько сочувствия и нежности было в её взгляде. И это сделало невозможным молчать. Мне хотелось, чтобы она знала. Чтобы хоть немного поняла, откуда я и какой путь прошёл.

Я снова сделал глоток, устроился поудобнее и начал говорить.

— Я всегда был разочарованием для отца. — Я прочистил горло, подбирая слова. Об этом я говорил только с терапевтом. — Не помню, чтобы он когда-нибудь мною гордился. Он хотел, чтобы сыновья Эбертов были спортсменами, альфами, настоящими мужиками. Как и положено нарциссу, он не видел в нас личностей — мы были просто продолжением его раздутого эго.

Её губы поджались, и она сжала моё колено.

— Это ужасно.

Я пожал плечами — за столько лет привык.

— После развода родителей мы с Гасом иногда оставались у него на выходные. Однажды, мне было девять, он с дядей Полом решили взять нас на охоту. Я отказался. Последнее, чего мне хотелось — убить оленя.

Она подвинулась ближе, и её рука слегка коснулась моей.

— Я бы тоже не пошла.

— Отец взбесился. Обзывал как только мог, потому что я не захотел убивать невинное животное. — Я сглотнул, пытаясь подавить подступающее напряжение. — Потом он запер меня в сарае.

— Ты серьёзно? — вскинулась она. — Это же настоящее насилие над ребёнком.

— Это был ноябрь, и было чертовски холодно. Он оставил меня там на всю ночь. Сам сарай был не таким уж маленьким, но внутри он казался могилой. Повсюду мыши, а летом — пауки. — Тело напряглось, как при воспоминании. — Помню, как мне было нечем дышать, а потом я начал так сильно дрожать, что не мог встать.

Лайла обняла меня, притянула к себе. Я уткнулся лицом в её шею и вдохнул. Даже спустя тридцать лет я чувствовал тот страх, как будто это было вчера. Те запахи. Звуки. Холодный воздух на влажной коже.

— Папа, наверное, просто напился и забыл, что я там. Но среди ночи Гас вышел и спас меня. Проснулся, пошёл в туалет, понял, что меня нет. Не нашёл ключи, зато нашёл в гараже болторез и срезал замок.

Лайла ахнула.

— Чёрт.

— Отец был в ярости. Сильно избил Гаса за это.

Рёбра были так разбиты, что пришлось перематывать. В лицо он, конечно, не бил — знал, что мама заметит. Гас соврал ей, прикрыл отца. Он всегда был предан, даже когда на его теле были доказательства обратного.

— Гас всегда считал, что он — защитник. И он действительно защищал. Мы сейчас не особенно близки, но он всегда заботился о нас всех.

Лайла вытерла слезу со щеки.

— Мне так жаль. И тебя, и его.

— Вот почему я вообще здесь. — Я провёл ладонью по лицу. — Я не из-за отца сюда приехал и не из-за компании. Из-за Гаса. Он всю жизнь мечтал, чтобы этот бизнес стал его. Он прошёл все возможные курсы, получил все квалификации и допуски.

Он — один из хороших. Настоящих. Именно поэтому отец не подпускал его к управлению. Он бы никогда не влез в торговлю наркотой. Он честный. До мозга костей. И хотя ему было тяжело понять, почему его держали на периферии, теперь-то ясно, что это, как ни странно, было благословением — на него нет ни одного улики.

— Вот почему я занимаюсь продажей, разгребаю архивы, стараюсь добиться лучшей цены. Если я смогу выбить для Гаса хоть какие-то деньги за все кровь, пот и слёзы, которые он вложил в этот бизнес, — значит, он сможет начать заново. Без тени нашего преступного отца.

Она положила голову мне на плечо, её волосы коснулись моего подбородка. Этот маленький жест мгновенно успокоил мои измотанные нервы. Всё было правильно. Она была правильной. Совершенной. Когда Лайла касалась меня — я справлялся. Я становился смелым и мог говорить о вещах, которые никогда прежде не озвучивал. Она была как волшебство.

— Извини, что сорвался, — пробормотал я, выпрямляясь. Пора было вернуть себе хотя бы тень достоинства.

Она отстранилась и посмотрела прямо на меня:

— Даже не думай извиняться. У каждого из нас есть