Мистер Октябрь - Николь С. Гудин

Чего я действительно хочу, так это собрать вещи и навсегда убраться отсюда к чертовой матери, в конце концов, он ведь сказал мне уйти, но от одной мысли, что я не вернусь сюда и не смогу видеть его каждый день, у меня начинает болеть в груди.

Я не готова к этому — по крайней мере, пока.

В дверь стучат, и я вскакиваю с кровати, спеша открыть в надежде, что это может быть он.

Я распахиваю дверь и вижу, что там стоит Моррис, а не Мэйсон, и мой желудок сжимается.

— Моррис, прости, я подумала, что это мог быть...

— Простите, мисс Татум, я не хотел вас отвлекать.

Он протягивает руку, чтобы похлопать меня по плечу, но останавливается в нерешительности, и его рука неловко опускается. Это вызывает у меня легкую улыбку. Он самый милый.

— Все в порядке, Моррис, тебе что-то нужно?

Мой желудок сжимается. Он, наверное, пришел, чтобы отнести мои сумки.

Ему приходится выполнять для Мэйсона всю дерьмовую работу, и я уверена, что выселение его фальшивой подружки — одна из них.

Он открывает рот, чтобы объяснить, но я прерываю его.

— Я сейчас начну собирать вещи, и через полчаса меня уже здесь не будет, пойдет?

Он хмурится и смущается.

— Не хочу показаться глупым, но куда ты собираешься?

Теперь моя очередь хмуриться.

— Домой.

Он все еще выглядит смущенным, поэтому я продолжаю:

— Разве он не прислал тебя, чтобы ты меня выселил?

Он быстро качает головой.

— Нет, мисс Татум, не посылал. Я с ним не разговаривал.

— Может, у него просто не было времени попросить тебя...

Он прерывает меня.

— Не мне вам говорить, но в моем контракте не было прописано, как вести себя с его девушками, и, если честно, вы у него первая, так что, пожалуйста, извините, если я перехожу границы дозволенного, но я не думаю, что мистер Леннокс вообще хочет, чтобы вы ушли, более того, мне кажется, что все в нем кричит о том, что он хочет, чтобы вы остались.

— Я не совсем его девушка, — поправляю я его.

— Я знаю, кем вы для него являетесь, — говорит он, понимающе смотря на меня. — Возможно, он еще не понял этого, но ему просто нужен небольшой толчок.

— Думаю, я и так довольно сильно подтолкнула его, — признаю я. — Возможно, в этом и заключается проблема.

— Попробуйте еще раз, — говорит он и, не говоря больше ни слова о моем скором отъезде, поворачивается и уходит.

Я смотрю ему вслед со смесью растерянности и беспокойства.

Он не хочет, чтобы я отказалась от Мэйсона. По правде говоря, я тоже не хочу отказываться от него и стать еще одним человеком в длинном списке тех, кто подвел его в жизни.

Хочу быть кем-то большим.

Я хочу принадлежать ему.

* * *

Я остановилась перед дверью его спальни. Не знаю, о чем, черт возьми, думаю — я не готова к еще одному такому разговору.

Еще одно обидное слово, и я расплачусь у него на глазах, а я ненавижу мысль о том, чтобы дать ему увидеть, какой слабой он меня делает, но это ничто по сравнению с мыслью о том, что он подумает, будто я бросила его.

Я нужна ему. И просто должна верить, что он чувствует то же, что и я.

Я медленно поворачиваю ручку и осторожно открываю дверь.

С моих губ срывается стон, когда я вижу его сидящим на полу, прислонившись спиной к кровати, согнув колени, опираясь на них локтями и уткнувшись лицом в руки.

Услышав меня, он резко оборачивается в мою сторону, и в его глазах вспыхивает что-то такое, что заставляет меня броситься через всю комнату и упасть рядом с ним.

Выражение страданий на его лице. Ему больно.

Я плачу, мои планы оставаться сильной и скрывать от него свои чувства давно забыты.

— Мэйсон… — шепчу я хриплым голосом.

Он не отвечает, просто снова опускает лицо, когда я обхватываю его за плечи.

Он замирает на мгновение, и я готовлюсь к отказу, но его нет. Вместо этого он поднимает голову, глубоко вдыхает и шепчет:

— Сладкая.

— Я здесь, — обещаю я. — Я не откажусь от тебя.

— Сладкая, — повторяет он, и страдание в его голосе откалывает еще один кусочек моего сердца. — Мне жаль, что я причинил тебе боль.

— Мэйс, — шепчу я. — Позволь мне любить тебя.

Он реагирует, притягивает меня в свои объятья и сажает на колени, прижимая к себе так крепко, что я едва могу дышать.

Мы сидим так, кажется, целую вечность, прижимаясь друг к другу, словно мы — единственное, что есть друг у друга, и, возможно, в каком-то смысле так оно и есть.

Он медленно поднимает лицо от моей шеи, и, наконец, я вижу эти прекрасные, полные тоски глаза.

— Я хочу тебя, сладкая, просто не знаю, как быть достаточным для тебя.

Слезы снова катятся из моих глаз. Он хочет меня. И говорит это вслух.

— Тебя уже достаточно.

— Я — ничто. Ты заслуживаешь всего.

Я провожу пальцами по его челюсти, мой искалеченный, поврежденный мужчина.

— Ты не сможешь быть ничем, даже если попытаешься.

Он опускает взгляд в пол, и я делаю то же самое, впервые видя открытую папку и ее содержимое, разложенное рядом с ним.

— Что это такое?

— Это ты, твое досье.

Я хмурюсь, но мои глаза сканируют содержимое. Расписание уроков, списки имен из моих классов... даже имя парня, с которым я встречалась в прошлом году... мои учителя... все. Здесь все.

Мое досье.

— Я не понимаю.

Он пожимает плечами, его темные глаза снова находят меня.

— Я должен был знать. Мне нужно было знать о тебе все, и это сводило меня с ума, потому что я понятия не имел, почему меня это волнует.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, Мэйсон. Я расскажу тебе все.

Он кивает, и я вижу, что эта информация доставляет ему удовольствие.

Я провожу пальцами по его волосам, и он наклоняется, встречая мое прикосновение.

— Тебе не все равно, потому что ты тоже меня любишь, — нежно говорю я ему, боясь, что он снова набросится на меня.

— Билли, я не могу... Я не знаю, как...

Я заставляю его замолчать, прижимая палец к его губам.

— Мне не нужны слова, Мэйсон, у меня есть ты.

— Ты слишком хороша для меня, сладкая.

Я не знаю, как заставить его понять, насколько это неправда. Наверное, нужно время. Я дам ему его, и однажды он перестанет сомневаться.