Исполняющая обязанности жены генерала дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Нахрен! — проворчал генерал, и малыш, словно в ответ, так обрадовался, что чуть не подпрыгнул.

— Нахрен! — повторил он басом, вызывающе, — Я — Нахрен!

Я прыснула, видя эту эпическую сцену, и сердце мое вдруг наполнилось теплом.

— Кажется, ты дал ему имя, — хихикнула я, наблюдая за выражением лица генерала, и за любопытным взглядом Нахрена.

Генерал поймал малыша за ухо, чуть поморщившись, и поднес к лицу.

— Послушай меня, малыш, — сказал он с тяжелым вздохом, — Ты успокоишься? А? Лети на занавеску, а меня не трогай!

Аврелиан бережно отпустил его, но малыш тут же прилип к его груди, стал искать что-то в генеральском кармане, а потом взял вм зубастый рот золотую пуговицу на груди генерала, облизывая ее с блаженной улыбкой вселенского счастья.

— Вот что ты будешь делать? — спросил Аврелиан, подняв руки и глядя себе на грудь, — А?

И я поняла: даже в этом холодном сердце есть место нежности, которую он скрывает за своей суровой оболочкой. А сердце мое, наполняясь теплом и любовью, знало — эта история этой парочки только — только начинается.

— Сними его с меня! — потребовал генерал, голос его прозвучал твердо и немного устало, словно он уже давно устал бороться со своей внутренней слабостью.

Я же лишь покачала головой, чувствуя, как сердце трепещет внутри.

— Мне кажется, ты ему просто понравился, — улыбнулась я.

Я смотрела на кроху, который, будто забыв обо всем, лизал пуговицу с упоением, блаженно смакуя. И его беззаветная доверчивость, тронула меня до глубины души.

Генерал встал, медленно, словно с усилием, опираясь на трость. В его движениях не было ни капли боли — лицо его был спокойным, взгляд — твердым. Но даже в этом твердом взгляде я заметила и мягкое тепло, которое растапливало холод его внешности.

— Я прошу прощения, если был груб. Но! Давай договоримся, — произнес он тихо, кладя руку мне на плечо — это было словно обещание, которым он хотел утешить и меня, и себя самого, — что ты больше не будешь ходить в деревню. Возможно, я был груб, — добавил он мягче, — но… ты понимаешь, что я бессилен. Я не смогу даже броситься на твои поиски.

Его рука — теплая, твердая — погладила мою щеку. В этот момент я почувствовала, как внутри меня заиграла нежность, смешанная с тревогой и любовью, которая буквально сжимала сердце. Я сглотнула, стараясь не поддаваться волнению, осторожно отнимая его руку, чтобы не дать ей утонуть в моих слезах.

— Прошу тебя, — сглотнула я, поглядывая на дверь, которая может открыться в любой момент. — Я видела карету вашей супруги возле дома.

— Я тоже ее видел, — ответил генерал.

В это же мгновенье за дверью послышались шаги. Это был отчетливый цокот каблучков.

Я отошла от генерала на пионерское расстояние, постаралась придать своему лицу холодное и спокойное выражение. Чтобы ничего не выдавало во мне предательских чувств.

— Как ты себя чувствуешь, любовь моя? — послышался ласковый голос Элеоноры, распахнувшей дверь.

Глава 58

Ревность

Красивая, пахнущая дорогими духами и свежестью раннего утра, она скользнула в комнату, тут же придавая комнате очарование роскоши и богатства своим сверкающим платьем. Ее движения были плавными, грациозными, а глаза — полными загадочного сияния, словно она сама была воплощением изысканности и тайны.

— Намного лучше, — произнес генерал, заметив, как жена внимательно рассматривает крошечного зверька, словно он — редкий драгоценный камень, достойный ее внимания.

Она не заметила, как в голосе мужа прозвучала легкая ирония. Зато ее заметила я.

— А это что? — тихо спросила Элеонора, приподнимая брови, словно она впервые видела что-то столь необычное.

Он улыбнулся, чуть наклонив голову, и тепло просочилось в его голос:

— Это? Подарок. Его мне подарила Элана, чтобы у меня был лишний повод выйти с ним на прогулку.

Я почувствовала, как в его голосе зазвучала нотка иронии, чуть насмешки, словно он играет с ней в какую-то игру.

Жена улыбнулась, ее глаза засияли еще ярче, и в воздухе повисла тихая, насыщенная любовью и доверие атмосфера. Я бы действительно подумала, что слова любовника возымели на нее действие. Может, в эту секунду она поняла, кого она теряет. И решила начать все сначала?

Но я понимала, что весь этот театр был нацелен лишь на одно.

— Как твои успехи? — тут же проворковала Элеонора, будто бы она сама была частью этого момента, словно не могла удержаться от радостного восклицания.

— Неплохо, — скупо заметил генерал.

— Я так извелась! — воскликнула Элеонора. — Я сразу же приехала к ректору, чтобы поговорить о новом зелье. Он сказал, что будет пробовать еще! Что хорошая магия может не получиться с первого раза, — и улыбка на его губах стала чуть шире. — Он обещал сделать новое зелье на этой неделе!

Ощущение какой-то игры не пропадало. Наоборот. Оно усиливалось с каждой секундой. Только я не понимала, кто с кем играет.

— Это замечательно, — мягко произнес генерал.

Я стояла в стороне, как подобает слугам во время разговора хозяев, ощущая, как сердце мое наполняется теплом и гордостью за этого человека, которого я так люблю.

— Думаю, что зелье будет готово уже к среде! Но может и раньше! — проворковала Элеонора, расцветая улыбкой, словно она разделяет с ними радость, и весь ее образ наполняется светом и жизненной силой.

Генерал улыбнулся и кивнул.

— Ты спрашивала, дорогая, как мои успехи? Так вот, я сегодня дошел до самых ворот, — начал он, и его голос звучал с оттенком загадочности, — а догадайся, что я там увидел?

— Лес? — спросила Элеонора, продолжая улыбаться, словно она предчувствовала что-то очень приятное.

Генерал кивнул.

— Лес я тоже увидел, — произнес он задумчиво. — Я увидел твою карету. И тебя. Только ты была не одна! А с мужчиной.

Глава 59

Жертва

Все очарование момента было разрушено, словно в один миг посреди залитого смехом и весельем бала упала на пол хрустальная ваза и разбилась вдребезги, разгоняя искры радости и легкости. Внезапно тишина окутала нас, словно кто-то выключил свет в комнате, и в моем сердце зазвучала тревожная нота, раздирающая спокойствие.

Элеонора побледнела, словно ее кожа потеряла весь цвет, и в мгновение ока бросила мимолетный взгляд на меня — взгляд, полный скрытой боли и вызова, словно это я во всем виновата. Но тут же ее глаза вернулись к мужу, они стали холодными и решительными. Точно такими же, как и глаза генерала.

— Ты прав, —